Госпожа Смерть. История Марии Мандель, самой жестокой надзирательницы Аушвица

С самого начала пребывания в Монтелюпихе жизнь Марии пересеклась с жизнью женщины по имени Станислава Рахвалова. Рахвалова была бывшей узницей Аушвиц-Биркенау, ныне находившейся под стражей по политическим обвинениям. Она была поразительной женщиной, обладавшей огромной силой характера и личным мужеством. Дочь Рахваловой, Анна, описывает свою мать как «законченную оптимистку»:

– Она всегда улыбалась. Очень стойкая².

Анна, которая сейчас живет за городом с двумя грозными сторожевыми собаками и кошкой с клещами, мотается туда-сюда, пока мы разговариваем, и вспоминает историю из своего детства, которая проливает свет на личность Рахваловой. Во время оккупации мать дала Анне последние деньги, чтобы купить молока. Однако по пути в магазин Анна увидела очень худую маленькую кошечку.

– Я отдала хозяйке кошки деньги, взяла ее и вернулась домой. Когда мама открыла дверь, я сказала: «Мамочка…» Она посмотрела на меня и спросила: «Так теперь у тебя есть кошка?» И мы обе рассмеялись³.

Рахваловой довелось побывать в нескольких разных тюрьмах и лагерях. На тюремных фотографиях, сделанных в 1951 году, у нее сильное лицо, тяжелые черты, длинная голова, красивый профиль, темные волосы длиной до плеч, собранные в косу с повязкой, и круги под глазами. На ее фотографии из Аушвица, сделанной в 1942 году, у Рахваловой неровно обрезанные волосы длиной около пары сантиметров, полосатая тюремная униформа; на другом снимке – прямой и вызывающий взгляд в объектив камеры, как у Марии Мандель на ее последующей фотографии в Монтелюпихе.

Хотя Станислава родом из Львова, она вышла замуж за офицера польской армии по имени Зигмунт Рахваль и переехала в Краков. От этого брака родились две дочери. После начала войны Зигмунта депортировали в Сибирь, где он умер от туберкулеза. Станислава стала активно участвовать в городском подпольном движении в качестве курьера, используя различные псевдонимы. Ее дважды арестовывали, сначала в 1941 году, после чего она отбыла короткий срок в Монтелюпихе, а затем снова в октябре 1942 года, когда ее отправили в Аушвиц-Биркенау⁴.

Когда Рахвалова прибыла туда в 1942 году, условия содержания были крайне суровыми. Она пережила трудный карантинный период в переполненном бараке, кишащем паразитами, без вентиляции и отопления, с жестокими утренними перекличками. Из-за ужасных условий спать было невозможно, поэтому заключенные проводили целые ночи, сидя без сна⁵. После окончания карантина Рахвалову назначали на различные изнурительные работы на свежем воздухе. В конце концов благодаря силе своей личности, а также знанию французского и немецкого языков Станислава заняла высокую должность, контролируя поступление и регистрацию новых заключенных в лагере.

Данута Мосевич-Микусова вспоминает доброту Рахваловой, когда попала в лагерь.

– Рахвалова сказала мне, что самое страшное время, когда ты прибываешь в Аушвиц, – это первые семь недель, потому что это период карантина, и именно тогда ты остаешься во вшивых бараках.

Допросив ее, Рахвалова сделала запись, что Данута отлично владеет языками, и сказала ей: «Потерпите первые семь недель, а потом мы постараемся вас куда-нибудь пристроить»⁶. Данута отметила, что, когда приходили еврейские женщины, Рахвалова не записывала их.

– Если они не выглядели как еврейки, она не записывала их как евреек. Рахвалова была исключительно смелой!⁷

Станислава также начала налаживать связи с лагерным подпольем⁸.

Ее фигура служила своего рода заменой матери для молодых женщин; Станислава поднимала им настроение, рассказывая сказочные истории, которые позволяли им отвлечься от повседневных реалий их жизни. В уединении она оплакивала разлуку со своими дочерьми, которые едва выживали за пределами лагеря. Благодаря своим связям Рахвалова могла отправлять и получать письма от своих дочерей, несколько из которых существуют и по сей день. Анна вспоминает, что, хотя некоторые из писем подвергались цензуре, они все же доходили до нее.

– Я не знаю, как она это делала, но когда лагерь опустел, она вынесла наши письма с собой. В письмах говорилось: «Я здорова, я справляюсь, я вас очень люблю»⁹.

В январе 1945 года Рахвалова была эвакуирована из Биркенау в Равенсбрюк, затем в другой лагерь, а в мае окончательно освобождена¹⁰.

Вернувшись в Краков, Станислава продолжила свою подпольную деятельность в различных антикоммунистических организациях. Теперь она взяла себе псевдоним Зигмунт, в знак уважения к своему погибшему мужу. Ее целью был сбор информации об армейской, политической и другой разведке, а также личных данных о членах партии и функционерах тайной полиции. В одном из рукописных документов того периода Рахвалова значится бесспорным лидером и центром большой паутины подпольных контактов¹¹.

Станислава была вновь арестована в октябре 1946 года, заключена в тюрьму в Монтелюпихе, дважды предстала перед судом и в декабре 1947 года была приговорена к смертной казни. Через несколько месяцев приговор был заменен на пожизненное заключение.