Государевы служилые люди. Происхождение русского дворянства

В 1572 году запрещено было делать земельные вклады в богатые обители: «в большие монастыри, где вотчин много, вперед вотчин не давати; а которая будет вотчина и написана, ино ее в поместной избе не записывати, и отдавати ее роду и племени служилым людям, чтоб в службе убытка не было, и земля бы из службы не выходила. А кто которым монастырям малым даст вотчину, у которых монастырей земель мало: и те вотчины, доложа государя, записывати, а без докладу не записывати и без боярского приговора»[103]. Не удовлетворяясь этим указом, правительство в 1580 году поручило собору из представителей духовенства – архиепископов, епископов, игуменов и архимандритов – вновь пересмотреть вопрос о чрезмерном скоплении недвижимых имуществ в церкви. Духовный собор признал, следуя внушениям светской власти, что от многочисленных епископских и монастырских земель «нет никоего прибытка», что «села и пожни и иныя угодия земляныя по священным епископиям и по святым монастырям в пустошь изнуряются ради пьянственного и непотребного слабого жития многообразие; многая-ж и в запустение приидоша». От перехода вотчин в монастыри «воинственному чину оскудение приходит велие». Между тем этот «воинственный чин» необходимо предохранить от оскудения ввиду грозящих государству многочисленных внешних врагов, «от Турского и от Крымского, и от Нагай, и от Литовского Короля, с ним же совокупишася Польша, Угры, Немцы Лифляндские и другие свейские; сии все совокупившеся, образом дивияго зверя распыхахуся, гордостию дмящеся, хотяху истребити православие». Несмотря на все это, епископы и игумены не нашли возможным вернуть государству, для военно-служилых людей, какие-либо из принадлежащих духовенству имений. Все его земли и земляные угодья, все ранее данное Богом «да не исходит из митрополий, епископий и монастырей; хотя которое место и не утверждено крепостьми и того у монастыря не выкупити и вперед в монастыри о вотчинах не тягатися».

Подтверждая закон 1551 года, собор постановил, что на будущее время духовенство должно «земель не покупать, не брать в залог и не прибавливати никоторыми делы», – и вместе с тем пошел далее прежнего соборного приговора, а именно: обязал вотчинников не только не продавать в монастыри вотчин, но и не давать их безденежно «по душам». В случае же если вотчинники нарушат это постановление и завещают земли монастырю, то родственники их имеют неограниченное право выкупа вотчины, и не только родственники ближнего рода, но «хотя кто и далеко в роду»; «а будет у кого роду не будет, ни ближнего, ни дальнего, и ту вотчину имать на государя, а деньги за нее платить из казны». Это узаконение о выкупе из монастыря вотчин, данных на поминовение души, при всей его незначительности на первый взгляд, было важным нововведением. Новое постановление вело к нарушениям свято чтимой посмертной воли дарителя. Если вкладчик, проникнутый заботой о непрерывности и вечности поминовения, боязнью учинить свою душу беспамятной, давал свою землю монастырю впрок, без выкупа, то он обыкновенно грозил нарушителям этой своей воли судом пред лицом Бога, в будущем веке[104]. Соборный приговор обязал родичей нарушать волю завещателя, пренебрегая его грозным заветом[105].

3

Среднее дворянство XVI века жило весьма бедно и с трудом находило средства для исправного отбывания тяжелой военной службы. Являясь в полк, сын боярский обязан был иметь дорого стоившее вооружение и лошадей, должен был привести с собой людей, надлежащим образом вооруженных, наконец, запасти провиант для себя, своих людей и лошадей на несколько месяцев.