Государевы служилые люди. Происхождение русского дворянства

Вопрос об отмене местничества был возбужден в 1681 году членом одного из знатнейших родов, просвещенным князем В. В. Голицыным, который в этом году руководил совещанием из выборных людей, назначенных для обсуждения военной реформы. Князь Голицын с выборными людьми предложил «для лучшего устроения государевых ратных и посольских и всяких дел» отставить и искоренить все счеты местами. 12 января 1682 года государь обсуждал этот вопрос на соборе из думных чинов, выборных стольников, стряпчих, дворян и духовенства (патриарха, архиереев и архимандритов). Феодор Алексеевич держал речь против местничества. Он указал, что еще великий государь Михаил Феодорович учинил начало отмене местничества тем, что бояре и окольничие, и думные и иных чинов ратные люди во многих разрядах тогда были без мест». При Алексее Михайловиче также в его государевых походах во время войны с Польшей и Швецией «все чины были безместны же и во время того безместия, при помощи Божии, славные над неприятелем победы учинилися. А которые бояре, презрев его государское повеление, всчинали тогда места и тем чинено наказание и разорение отнятием поместий и вотчин». В последующих же походах «между бояры и воеводы, для случаев отечества их, многие быша несогласия и ратным людям теснота и от того их несогласия многий упадок ратным людям учинился, а именно под Конотопом и под Чудновым и в иных многих местах». Возникновение местничества приписано было внушением злокозненного супостата, общего дьявола: он «всеял в незлобивые прежде бывших тогда славных ратоборцев сердца – местные случаи возлюбити, от которых в мимошедшия времена в ратных, в посольских и во всяких делах учинилась великая пагуба и от неприятелей великое умаление». Государь объявил, что он желает «оные разрушающие любовь местничества разрушить и от такого злокозньства разрозненные сердца в мирную и благословенную любовь соединити».

Патриарх отвечал царю резкой речью против местничества: от него «аки от источника горчайшего вся злая и Богу зело мерзкая и всем вашим царственным делам ко вредительному происходило: оно благие начинания, яко возрастную пшеницу терние, подавляло и не чию род со иным родом за оное местничество многовременные злобы имел, но и в едином роде такое же враждование и ненавистить содевались. Аз же и со всем освященным собором не имеем никакие достойные похвалы принести великому вашему царскому намерению за премудрое ваше царское благоволение».

Царь обратился к боярам, чтобы каждый высказал «чистосердечно свою мысль без всякого зазора». Бояре, окольничие и думные люди согласно отвечали: «Чтоб великий государь указал учинить по прошению патриарха и архиереев, и всем им во всяких чинах быть без мест для того, что в прошлые годы во многих ратных, посольских и всяких делах чинились от тех (местнических) случаев великие пакости, нестроения, разрушения, неприятелям радование, а между ними было противное дело – великие, продолжительные вражды».

После этого ответа государь велел принести разрядные книги и сказал: «Для совершенного искоренения и вечного забвения те все прошения о случаях и о местах записки изволяем предати огню, чтоб та злоба и нелюбовь совершенно погибла и впредь не памятна была и соблазна б и претыкания никто никакого не имел. И от сего времени повелеваем боярам нашим и окольничим, и думным, и ближним, и всяких чинов людям на Москве, в приказах и у расправных дел, и в полках у ратных и у посольских и везде у всяких дел быть всем меж себя без мест, и впредь никому ни с кем никакими прежними случаи не считаться и никого не укорять». На это все присутствующие отвечали: «Да погибнет во огне оное, богоненавистное, враждотворное, братоненавистное и любовь отгоняющее местничество и впредь да не воспомянется вовеки».

И в тот же день разрядные «записки о местах» были преданы огню в сенях передней палаты дворца. Боярин князь Долгорукий, думный дьяк Семенов, митрополиты и архиепископы «при том стояли, покамест те книги совершенно все сгорели», замечает соборное деяние.