Государевы служилые люди. Происхождение русского дворянства

Самым обычным нарушением служебного долга было пьянство – неявка на службу и побег со службы, из полка. За бегство с поля битвы у служилого человека отнималась половина поместного и денежного оклада. За двукратный побег из полка виновного карали, кроме наказания кнутом, убавкой 50 четей поместного оклада; наконец, за третий побег он лишался всего поместья. Неявка на службу также влекла за собой умаление или полную потерю поместья. Этому наказанию подлежал не только тот, кто не являлся в полк, но и тот, кто не являлся на смотр в мирное время, к верстанию. Так, в 1594 году были «выкинуты со службы дети боярские Ряшане (города Ряжска)», которые не явились в этом году в Москву на смотр и верстание или, «приехав, да не дождався верстания, с Москвы сбежали». «Нетчики», не явившиеся на службу, наказывались вообще строже лиц, явившихся в полк и затем убежавших. Указом 1621 года велено было отбирать поместья у тех детей боярских, которые не служат «воровством», имея возможность исправно отбывать службу («поместья добры и служить мочно»). Известный воевода боярин Шеин, стоя под Смоленском, за сдачу которого полякам он поплатился жизнью, писал правительству в 1633 году, что «многие ярославские помещики, дети боярские и татары, дождавшись под Смоленском литовского короля и королевича, и польских, и литовских людей, с государевы службы из-под Смоленска сбежали». Бояре приговорили у таких детей боярских отписать из поместий по четвертой доле; у тех же «нетчиков», которые вовсе не явились на службу под Смоленск, – «за их воровство все их поместья отняти» и отдать их товарищам[134].

Неявка в полк оправдывалась только тогда, когда служилый человек не явился на призыв по бедности, по неимению средств снарядить себя и своих людей в поход или по недостатку времени для закупки продовольствия. Некоторые дворяне заявляли в оправдание несвоевременной явки, что они «по бедности ходили по запас по волостям, конского корму купить». Правительство довольно снисходительно отнеслось к решительному отказу калужских детей боярских явиться на службу по причине полного разорения. «Дворяне и дети боярские разных городов, – писали калужские воеводы, – твоего государева жалованья не емлют и в государеве службе нам отказывают, что им службы служить за разорением не мочно; как они были на государеве службе под Смоленском и в то-де время без них поместья и вотчины разорили татарове, и жен их, и детей, и людей, и крестьян с женами и детьми в полон без остатку поймали и им-де государевым жалованьем подняться нечем». Правительство прибегало к мерам увещания по отношению к этим дворянам и детям боярским; воеводы должны были напомнить им, что «польские и литовские люди хотят церкви Божии разорить и святую нашу истинную православную христианскую веру превратить в свою в проклятую папежскую веру и православных крестьян побить», что «их же братья дворяне под Смоленском живут бессъездно, честно бьются, не щадя голов своих», – и настаивать, чтоб они «дворяне и дети боярские, памятуя Бога и истинную христианскую веру, и крестное целование, и свою природу, и видя свою братию на службе под Смоленском от литовских людей в утеснении, шли бы на службу не мешкая». Но если дворяне ослушаются и на этот раз, то они, как изменники, будут все исключены из списков[135].