Государевы служилые люди. Происхождение русского дворянства

Одновременно был закрыт и другой путь перехода вотчин в монастыри – при пострижении вотчинников в монахи. У владельцев вотчин отнято было право отдавать их в монастыри при пострижении, а равно и самим им велено было, «постригшись, в монастырь, вотчин отнюдь не держать». Изрекая монашеский обет, они обязаны были или продать свои земли, или отдать их родственникам, с тем чтобы те их «кормили и одевали и всяким покоем покоили до смерти».

Наконец Уложение 1649 года не только положило предел на будущее время увеличению церковных имуществ, но и определило отписать на государя часть этих имуществ, хотя и не особенно значительную. Все «патриарши, митрополичьи, владычни и монастырские слободы в Москве и других городах, а также все их пригородные вотчины, стоящие в ряд с посады» и населенные торговыми и промышленными людьми, наравне с такими же слободами бояр и других служилых людей, были взяты на государя в тягло, всего более 10 тыс. дворов. Эта мера затрагивала интересы всех вообще землевладельцев и вызвана была заботой об охранении не служилых людей, а тяглых, но чувствительнее всего должна была она отразиться на духовенстве как на крупнейшем вотчиннике[151].

7

Известным указом Петра Великого о майорате 1714 года поместья были сравнены с вотчинами под общим наименованием «недвижимых имений». Слияние поместий с вотчинами было вполне подготовлено законодательством XVII века.

Московскому правительству не было надобности строго охранять начала поместного землевладения и стремиться к его развитию в ущерб землевладению вотчинному, так как вотчины в то время были обязаны службой государству наравне с поместьями; одни и те же начала, замечает Градовский, были проведены через всю систему поземельного владения; несвободное положение служилого класса обусловливало и несвободное положение его собственности. Для правительства, уверенного в вечной и бесповоротной службе дворян, становилось до известной степени безразлично, с какой земли, поместной или вотчинной, будут они служить.

Поэтому оно нередко передавало служилым людям часть их поместных владений в полную собственность. Пожалование части поместий в вотчину было обыкновенной милостью московских государей служилым людям за участие в каком-либо трудном походе. Поместье превращалось в вотчину, которую, согласно жалованной грамоте, собственник мог «продать и заложить и в приданое дать», без доклада Поместному приказу. Царь Василий Иоаннович Шуйский пожаловал в вотчину служилым людям по 20 четвертей со 100 четвертей поместного оклада «за московское осадное сиденье и за неотъезд к самозванцу Тушинскому вору». Такие пожалования стали особенно часты со второй половины царствования Алексея Михайловича. По заключении Андрусовского перемирия с Польшей в 1667 г., после долгой и трудной войны, всяких чинов служилым людям даны были земли из поместий в вотчину за то, что они «Великому Государю служили, против польских и литовских людей мужественно и храбро стояли, промысел всякий чинили и от Княжества Литовского в перемирии уступку годную и прибыльную Великой Руси учинили». При этом боярам дано было в вотчину по 500 четей земли, окольничим – по 300 четей, думным дворянам и думным людям – по 200 четей, а другим чинам – дворянам московским, городовым дворянам и детям боярским и так далее – по 20 четей со 100 четей поместного оклада. Первоначально служилые люди награждались за особые заслуги; с течением времени награды эти стали выдаваться скорее в силу обычая всем участникам похода. Так, служилые люди награждаемы были вотчинными дачами за поход против Стеньки Разина, по случаю заключения мира с крымским ханом и турецким султаном в 1681 году и с Польшей в 1686 году, за скорый приезд к Троице-Сергиеву монастырю в 1682 году на защиту государей Иоанна и Петра Алексеевича от взбунтовавшихся стрельцов[152].

Значительное количество государственной поместной земли переходило таким образом постепенно в полную собственность дворян и детей боярских. Переход этот усиливался еще более вследствие неоднократно разрешавшихся правительством с XVI столетия покупок поместий в вотчину. Оставшиеся за раздачей, порозжие поместные земли в Московском уезде продавались желающим еще по указу 1573 года. При Михаиле Феодоровиче продавались с разрешения государя как подмосковные, так и городовые поместья. Уложение постановило «продавать поместные земли помещикам в вотчину по государеву именному указу, что Государь пожалует»[153]. Впоследствии порядок этой продажи был упрощен; по указу 1676 года служилые люди могли покупать себе вотчины и без именного указа, а за пометами думных дьяков на челобитных. В это время, в конце XVII столетия, правительство постоянно рекомендовало помещикам покупать в вотчину так называемые примерные земли, то есть те земли, которые распаханы были ими в пределах отведенных им угодий, сверх определенного оклада пашни, и подлежали отрезке в казну. «Что за окладом будет в лишке примерные земли и те земли продавать им же в вотчину, а деньги имать по уложенью».