Читаем Государевы служилые люди. Происхождение русского дворянства полностью

Указом 1702 года Петр Великий предоставил местным дворянским обществам, в лице их выборных представителей, более важное участие в местном управлении. Губные старосты и сыщики были упразднены, и предписано было «всякие дела с воеводами ведать городовым дворянам, добрым и знатным людям, по выбору тех городов помещиков и вотчинников (в больших городах по 4 и по 3, в меньших – по 2 человека), и «дела чинить воеводам обще с дворянами и те дела крепить тем воеводам и их дворянам всякому своими руками, а одному воеводе без них, дворян, никаких дел не делать и указу не чинить». Начало участия дворянства в местном управлении получает большее развитие в 1713 году. Ознакомившись после взятия Риги и Ревеля с выборными губернскими советами ландратов в Эстляндии и Лифляндии, Петр указом 24 апреля 1713 года предписал: «учинить ландратов в губерниях, по 12, 10 и 8, смотря по величине губерний». Ландраты должны были «все дела с губернатором делать и подписывать; губернатор у них не яко властитель, но яко президент и иметь оному только два голоса, а прочим по одному, и никакого дела без оных не делать». Значение ландратской должности было существенно изменено указом 28 января 1715 года, вводившим новые губернские штаты. Ландраты – советники коллегиального губернского присутствия – сделались по этому закону единоличными начальниками «долей», на которые разделены были губернии, и заменили комендантов в тех городах, в которых не было гарнизонов. Совещательное значение ландратов было, однако, сохранено: «из ландратов по два человека должны были состоять при губернаторах, сменяясь через один или два месяца»; по окончании года устраивался общий съезд ландратов «для счета и исправления дел». Выборы ландратов утверждались сенатскими указами, причем Сенат нередко нарушал выборное начало учреждения ландратов, назначая собственной властью лиц на эту должность.

Учреждение ландратов было отменено с введением новой губернской администрации 1719 года: губернаторов, провинциальных воевод, дистриктных земских комиссаров и других. Местное дворянство сохранило известную долю участия в губернском управлении; оно по инструкции 1724 года выбирало земских комиссаров, начальника дистрикта и наблюдало за их деятельностью. Главной обязанностью земского комиссара был сбор нового налога, подушной подати; так как взимание подати производилось дворянами, то было последовательно, замечает проф. Милюков, и должность земского комиссара сделать выборной от местного дворянства. Земские комиссары выбирались на один год и были ответственны перед избирателями. В инструкции земскому комиссару было сказано: «по окончании каждого года, а именно в декабре месяце, велено всем самим помещикам (а в поморских городах и в других тем подобных местах, где дворян нет, тамошним обывателям), кому они меж себя верят, съезжаться в одно место, где полковой двор и в наступающий новый год в земские комиссары на твое место выбрать иного: а буде на тебя будут челобитчики, в том тебя судить, и в чем явишься виновен, за то штрафовать, чему будешь достоин». Губернская реформа Петра I подверглась резкой критике со стороны членов Верховного тайного совета в царствование Екатерины I. Указом ее 9 января 1727 года, изданным по инициативе Меншикова, велено было, «всех лишних управителей, и канцелярии и конторы земских комиссаров и прочих тому подобных вовсе отставить и положить всю расправу и суд по-прежнему на губернаторов и воевод». Это постановление было осуществлено не вполне, и должность земского комиссара была сохранена после уничтожения других губернских учреждений Петра I[182]

.

Глава II. Дворянская повинность службы и учения

1

Упадок военной организации Московского государства начался задолго до Петра; новые войска «иноземного строя» постепенно получали преобладающее значение перед старой конницей дворян и детей боярских. Организуя регулярную армию, Петр делает последний шаг по пути, на который вступили его предшественники. Регулярные полки заменяют дворянские ополчения помещиков и вотчинников, служилых людей.

В первые годы шведской войны дворянская конница отбывала еще военную службу на прежних началах, но уже имела значение лишь вспомогательного корпуса. В 1706 году в полках Шереметева и Хованского в низовом походе служили еще по-прежнему стольники, стряпчие, дворяне московские и жильцы. В 1712 году по случаю опасений турецкой войны велено было снарядиться на службу этим чинам под новым именем царедворцев. В следующем году царедворцам и городовым дворянам всех губерний велено было быть на государственной службе с ратниками для защиты украйны. Но затем, с 1713 года, эти специально дворянские ополчения заменяются земскими ополчениями из людей разных чинов – украинской ландмилицией.

Перейти на страницу:

Все книги серии Русская история (Вече)

Ложь и правда русской истории. От варягов до империи
Ложь и правда русской истории. От варягов до империи

«Призвание варягов» – миф для утверждения власти Рюриковичей. Александр Невский – названый сын хана Батыя. Как «татаро-монголы» освобождали Гроб Господень. Петр I – основатель азиатчины в России. Потемкин – строитель империи.Осознанно или неосознанно многие из нас выбирают для себя только ту часть правды, которая им приятна. Полная правда раздражает. Исторические расследования Сергея Баймухаметова с конца 90-х годов печатаются в периодике, вызывают острые споры. Автор рассматривает ключевые моменты русской истории от Рюрика до Сталина. Точность фактов, логичность и оригинальность выводов сочетаются с увлекательностью повествования – книга читается как исторический детектив.

Сергей Темирбулатович Баймухаметов

История / Учебная и научная литература / Образование и наука
Польша и Россия. За что мы не любим друг друга
Польша и Россия. За что мы не любим друг друга

Жили-были братья-славяне – русы и ляхи. Вместе охотились, играли свадьбы, верили в одних и тех же богов Перуна и Ладо. Бывало, дрались, но чаще князья Рюриковичи звали Пястов на помощь в своих усобицах, а, соответственно, в войнах князей Пястов дружины Рюриковичей были решающим аргументом.Увы, с поляками мы никогда не были союзниками, а только врагами.Что же произошло? Как и почему рассорились братья-славяне? Почему у каждого из народов появилась своя история, ничего не имеющая общего с историей соседа? В чем причина неприятия культуры, менталитета и обычаев друг друга?Об этом рассказано в монографии Александра Широкорада «Польша и Россия. За что мы не любим друг друга».Книга издана в авторской редакции.

Александр Борисович Широкорад

История / Учебная и научная литература / Образование и наука

Похожие книги

1917: русская голгофа. Агония империи и истоки революции
1917: русская голгофа. Агония империи и истоки революции

В представленной книге крушение Российской империи и ее последнего царя впервые показано не с точки зрения политиков, писателей, революционеров, дипломатов, генералов и других образованных людей, которых в стране было меньшинство, а через призму народного, обывательского восприятия. На основе многочисленных архивных документов, журналистских материалов, хроник судебных процессов, воспоминаний, писем, газетной хроники и других источников в работе приведен анализ революции как явления, выросшего из самого мировосприятия российского общества и выражавшего его истинные побудительные мотивы.Кроме того, авторы книги дают свой ответ на несколько важнейших вопросов. В частности, когда поезд российской истории перешел на революционные рельсы? Правда ли, что в период между войнами Россия богатела и процветала? Почему единение царя с народом в августе 1914 года так быстро сменилось лютой ненавистью народа к монархии? Какую роль в революции сыграла водка? Могла ли страна в 1917 году продолжать войну? Какова была истинная роль большевиков и почему к власти в итоге пришли не депутаты, фактически свергнувшие царя, не военные, не олигархи, а именно революционеры (что в действительности случается очень редко)? Существовала ли реальная альтернатива революции в сознании общества? И когда, собственно, в России началась Гражданская война?

Дмитрий Владимирович Зубов , Дмитрий Михайлович Дегтев , Дмитрий Михайлович Дёгтев

Документальная литература / История / Образование и наука
1917–1920. Огненные годы Русского Севера
1917–1920. Огненные годы Русского Севера

Книга «1917–1920. Огненные годы Русского Севера» посвящена истории революции и Гражданской войны на Русском Севере, исследованной советскими и большинством современных российских историков несколько односторонне. Автор излагает хронику событий, военных действий, изучает роль английских, американских и французских войск, поведение разных слоев населения: рабочих, крестьян, буржуазии и интеллигенции в период Гражданской войны на Севере; а также весь комплекс российско-финляндских противоречий, имевших большое значение в Гражданской войне на Севере России. В книге используются многочисленные архивные источники, в том числе никогда ранее не изученные материалы архива Министерства иностранных дел Франции. Автор предлагает ответы на вопрос, почему демократические правительства Северной области не смогли осуществить третий путь в Гражданской войне.Эта работа является продолжением книги «Третий путь в Гражданской войне. Демократическая революция 1918 года на Волге» (Санкт-Петербург, 2015).В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Леонид Григорьевич Прайсман

История / Учебная и научная литература / Образование и наука
Политбюро и Секретариат ЦК в 1945-1985 гг.: люди и власть
Политбюро и Секретариат ЦК в 1945-1985 гг.: люди и власть

1945–1985 годы — это период острой политической борьбы и интриг, неожиданных альянсов и предательства вчерашних «верных» союзников. Все эти неизбежные атрибуты «большой политики» были вызваны не только личным соперничеством кремлевских небожителей, но прежде всего разным видением будущего развития страны. По какому пути пойдет Советский Союз после смерти вождя? Кто и почему убрал Берию с политического Олимпа? Почему Хрущев отдал Крым Украине? Автор книги развенчивает эти и многие другие мифы, касающиеся сложных вопросов истории СССР, приводит уникальные архивные документы, сравнивает различные точки зрения известных историков, публицистов и политиков. Множество достоверных фактов, политические кризисы, сильные и противоречивые личности — это и многое другое ждет вас на страницах новой книги Евгения Спицына.

Евгений Юрьевич Спицын

История / Образование и наука