Готы и славяне. На пути к государственности III-IVвв

Далее в CCCXXXIV: «Муж и жена наследуют друг другу лишь тогда, когда нет никого из ближних или родственников вплоть до седьмого колена…» Это более соответствует их менталитету? Может быть, это и есть нечто характерное для готов? Но эти фрагменты эдикта никак не коррелируются с сообщениями Тацита. Ведь институт семьи и брака в христианских государствах изначально приветствовался церковью, в Книге приговоров супружеским отношениям посвящена целиком книга III. В ней мы находим титулы следующего содержания: титул 1 – «О распоряжении относительно бракосочетания», титул 2 – «О незаконных бракосочетаниях», титул 3 – «О похищении девушек и вдов», титул 4 – «О прелюбодеяниях», титул 5 – «О кровосмесителях, вероотступниках, а также о мужеложцах», титул 6 – «О разводах и расторжении помолвок». Таким образом, очевидно, что забота о сохранении и чистоте супружеских отношений была важной составляющей жизни Толедского королевства. В данном случае налицо преемственность языческих (по Тациту) и христианских традиций вообще, и здесь сложно отделить чисто готские традиции от глубоких традиций народов. Однако как быть с положениями Парижских фрагментов? Неужели к XIII в. нравы настолько упали? Или перед нами некий «переходный» вариант?

8. Об отношении готов к убийству человека красноречиво сообщает Тацит: «…Ведь даже человекоубийство у них искупается определенным количеством быков и овец, и возмещение за него получает весь род, что идет на пользу и всей общине, так как при безграничной свободе междоусобия особенно пагубны»[565], а вот убить раба – дело обычное.

Во фрагментах эдикта об этом нет сведений, а в Книге приговоров в книге VI, титуле 5 «Об убийстве людей» подробно описана система наказаний за те или иные виды убийства. Например, за неумышленное убийство не предусмотрено никакого наказания, а за умышленное убийство близкого родственника – смертная казнь. Однако в некоторых случаях, как и в языческой традиции, предусматривались штрафы или обращение убийцы в рабство, а это свидетельство того, что ни готы, ни романизированное население Испании не были сторонниками жестокости в решении своих внутренних конфликтов. Но это не вяжется со сложившимся образом готов, основой жизни которых были война и грабежи.

9. Об отношении готов к рабам Тацит сообщает: «Рабов они используют, впрочем, не так, как мы: они не держат их при себе и не распределяют между ними обязанностей: каждый из них самостоятельно распоряжается на своем участке и у себя в семье. Господин облагает его, как если б он был колоном, установленной мерой зерна, или овец и свиней, или одежды, и только в этом состоят отправляемые рабом повинности. Остальные работы в хозяйстве господина выполняются его женой и детьми. Высечь раба или наказать его наложением оков и принудительною работой – такое у них случается редко; а вот убить его – дело обычное, но расправляются они с ним не ради поддержания дисциплины и не из жестокости, а сгоряча, в пылу гнева, как с врагом, с той только разницей, что это сходит им безнаказанно»[566].

Это положение соответствует сообщениям многих источников. Рабы составляли значительную часть готских образований, поэтому положения о них есть как в Парижских фрагментах, так и в более поздних правовых кодексах готов.

В Книге приговоров отдельного положения о рабах нет. Однако нормы об их жизни мы находим в каждой из 12 книг Вестготской правды. Эти положения регламентируют их имущественное состояние, их социальный статус, наказание за различные виды преступлений, определен перечень их возможностей – вступление в брак, право наследования, порядок освобождения и т. д. Исходя из этого можно заключить, что отношение к рабам в Толедском королевстве было более строгим, но вряд ли это следует считать доказательством отсутствия связи с традициями готов.

10. Об отношении готов к собственности Тацит сообщает: «Германцы столь же мало заботятся об обладании золотом и серебром, как и об употреблении их в своем обиходе. У них можно увидеть полученные в дар их послами и вождями серебряные сосуды, но дорожат они ими не больше, чем вылепленными из глины; впрочем, ближайшие к нам знают цену золоту и серебру из-за применения их в торговле и разбираются в некоторых наших монетах, отдавая иным из них предпочтение; что касается обитателей внутренних областей, то, живя в простоте и на старый лад, они ограничиваются меновою торговлей. Германцы принимают в уплату лишь известные с давних пор деньги старинной чеканки, те, что с зазубренными краями, и такие, на которых изображена колесница с парной упряжкой. Серебро они берут гораздо охотнее, нежели золото, но не из-за того, что питают к нему пристрастие, а потому, что покупающим простой и дешевый товар легче и удобнее рассчитываться серебряными монетами»[567].