Говорящие памятники. Книга II. Проклятие

– Да нет, Настенька, не торопись. Это голос Лайки Вайкули, а мужик, вероятно, приезжий. Тихо…

– Я тебя всегда хочу… видеть, – почти прошептала женщина в ярком зашторенном окне с раскрытой форточкой.

– Не знаю, не знаю! Таких подарков у меня никто пока не просил… Глупость это, самая натуральная глупость…

– А однополые браки – не глупость?! А лесбиянки, что, не люди? А если пары нет, онанизм постоянный разве глупость? А гей-парады – глупость или нет? Давай сюда подарок!!!

В зашторенном окне началась непримиримая возня между мужчиной и женщиной. Так продолжалось несколько минут. Потом вдруг раздался невыносимый мужской крик, и маленькая полуголая женщина выбросилась (или её выбросили) из окна второго этажа. По фигуре можно было без труда определить, что это была именно прима Лайка Вайкули.

Настя не сдержалась, бросилась на помощь любимой певице из подземного кордебалета. Но женщина, видимо, сильно ударилась, энергично размахивала руками, пытаясь встать на ноги, опять заваливалась на асфальт. Правая рука её была в крови. И когда Настя подбежала вплотную, то вдруг увидела в руке Лайки Вайкули окровавленный шарик величиной с яйцо молодой курицы. «Это яйцо! – сразу промелькнула мысль. – А Лайка – добытчица „Яйце-клуба”». Настя несколько секунд постояла в недоумении, потом внезапно развернулась и со слезами на глазах бросилась обратно к Анне Сволочковой. Дикий бизнес уколол в самое сердце, разбередил кровь и пел панихиду всей сказочной красоте местного подземельного телевиденья.

– Я не хочу и не буду заниматься таким бизнесом! Мне страшно, страшно…

Настя неожиданно заплакала. И Сволочкова, чувствуя её растерянность и страшную ненависть ко всем мужским яйцам, вдруг улыбнулась и ласково, по-матерински обняла свою подземельную подругу.

– Глупышка! Ты ещё совсем юная. Совсем не обстрелянная крошка. Куда ты лезешь, не зная ни мужика, ни эту эффектную биомашину Лайку? Тебе страшно, а мне смешно. Бежим к Мардахаю…

Они поднялись в свете окон оперного театра и, молча пересекая площадь, быстро двинулись к главному офису. Вдогонку им доносились возгласы разбушевавшегося мужика: «Подарок ей нужен… вещественный, живой! А срок за употребление семенного органа не хочешь?!» Голос исчезал вдали и превращался в сплошной гул, напоминающий шум внедорожника.