Говорящие памятники. Книга II. Проклятие

– Малышка моя! У тебя всё впереди. А этот бизнес… – Анна вдруг замолчала, а потом заорала с большой ненавистью. – Единственный выход сделать необлагаемые деньги, не отдавая душу в рабство помешанным на сладком сексе олигархам. Ты слышала, сколько в Сирии убито людей. Они жуткие, звероподобные, но убивать их гораздо проще, чем накормить и расширить их нравственный кругозор. Игра одних кланов с другими, сильных государств – с более слабыми, благополучных магнатов – с менее благополучными магнатами. Она не имеет никаких правил, никакой совести, рамок, и потом это не игра – кровавое месиво засекреченных структур, форма одна, содержание другое. Это абсурд, основанный на нечеловеческой фантазии, космической алчности. И когда мой любимый гений говорит, что мы живём в девятой цивилизации, – я ему верю. «Возьми природа-мать всё, что тебе необходимо для расцвета, для благоухания, и дай радостный светлый покой измученной, теперь сугубо потребительской душе современного человека. Таких слов теперь нет. Есть слова: дай, приобретай, ломай, убивай, наливай, записывайся в волонтёры, создавай всё новые и новые технологии. Для чего? Для призрачного великолепия? Или для того, чтобы у тёти Маши или у тёти Сары стала ещё крупнее задница, или чтобы у неё появился ещё один золотой унитаз. Современный человек находится в постоянном поиске не созидания, не радостного любимого труда, ибо труд, и только труд, сделал человека великим, несгибаемым. Современный человек постоянно занят бизнес-игрой. Но в этой игре другому человеку Сибири мало, не то что Аляски или Америки. Кто им сумеет управлять?! Никто! У него никакой нравственной основы. «Мочи», бей тех, кто против законов безумного превосходства, смертной демократии, дикой прибыли. Ещё с первой революции стало ясно, что законопослушный, добрый, отзывчивый человек, желающий процветания всему миру, неистребимой доброжелательности, защитник общей радости, дружбы, к сожалению, становится обычным рабом изощрённых придурковатых советских перестроечных капиталистов, на уме у которых одно – нажива. Никакого сострадания, никакой взаимности, соучастия в новой машине перестроечного капитализма. Мы нахапали – другим не дадим! Если что, «пуля в лоб». Один триллер, одна детективная шоу-нажива. Свои тендеры, премии, свой домашний дядя Сэм, привезённый инвесторами из Америки и других стран. И все наши шоу – это праздничный, со шведским столом и подпольными, якобы спортивными играми с разбавленными допинговыми коктейлями влиятельных людей, захвативших власть. Урвать, выщипать, ухватить за больное место, разоблачить и слова Эзопа: «Плохо придётся всем людям, когда каждый потребует своего» – для него пустой звук. Потому как для другого человека нет ничего разрушительнее, как бездействие, ожидание. Мы не на охоте за животными. – Она внезапно обняла Настю, пытаясь успокоить, и ласково молвила: – Полюби чужую и свою кровь. Полюби шоу-реалитики и нарциссизм, высосанный из шизофрении, аморальность бездушных триллеров. Обожай пердячий китч и гендерную принадлежность, вонючий мусор кинофильма «Жопа», который получил восемь «Оскаров». В нашей, тем более подземельной жизни теперь так, а не иначе. Ты думаешь, Ромео Писюкастый счастливый человек, и все его мизансцены наполнены радостью, восторгом?! Как бы не так! Его чрево насыщено похотью, страстным желанием понравиться, обольстить, попраздновать и, по возможности, переспать. Он завидует изобретателю, у которого целый город-государство воспитанных, созданных им самим мумий. Среди них много прекрасных, красивых женщин, умеющих восхищаться не только ароматом «Ля Комю», но и негой мужчин, которые только зрительно, только исходя из своей личной фантазии, могут наслаждаться таинствами и природными данными той или иной мадонны. Но любить он не может – он умеет великолепно спать, шептать красивые слова, обещать золотые горы. Но слов Шиллера: «Любовь и голод правят миром» – он не понимает. Не понимает и таких простых слов: «Любовь – единственная в природе, где даже сила воображения не находит дна, не видит предела». Он лютый зверь в дорогом костюме. И все его присказки и словесомудрия – дешёвка, как телячьи хвосты на мясном прилавке. Может быть, у него есть талант организатора. Но талант без гения ненамного возвышается над уровнем голой виртуозности.