Говорящие памятники. Книга II. Проклятие

– Брось шутить! – Настя опять помолчала, потом сказала растерянно. – Он спит со мной более десяти лет… и всегда, как в первый раз. Неужели я создана только для этого?

Анюта задумалась.

– Но ведь он олигарх-миллиардер, а ты бедная девушка, никому не нужная, кроме его особы.

– Ну да, сеструшка, – неожиданно оборвала её Настя и, подняв голову, посмотрела прямо в красивые глаза примадонны. – Ты любишь его?

– Очень…

– А я ненавижу! – Настя помрачнела. – За то, что он приватизировал мой ваучер, меня. За то, что долго смеялся над моими ценными документами. За то, что он вырвал мою душу из деревни, в которой я была бы счастлива. Имела бы пусть некрасивого, но богатого мужа, который был бы всегда рядом, а не как твой гений – три раза в месяц, – она опять замолчала.

– Три раза? Для гения это немало, Настенька. Он любит тебя! – неожиданно сказала Анюта Сволочкова и снова замолчала, помрачнев до слёз.

– Почему ты так решила?! – растерянно спросила Настя.

– Можно я на этот раз промолчу. Но он тебя, милая моя, очень любит, – повторила Анна.

– Любит? Он признавался в своей любви? А? Ну что ты молчишь? Признавался? Скажи мне…

– Каждый раз… И чем дольше мы были вместе, тем больше шептал о своих чувствах, о счастье, о блаженстве на моей груди.

– Значит, у него есть настоящие чувства. Не цифровые, не отглянцованные компьютерной хренью. Раньше я только догадывалась…

– И у меня есть. Только он замечает их, когда он во мне, и у меня сердце выпрыгивает от его ласк.

– Бедная моя девочка. Хочешь жвачку? Она с мятой…

Настя никак не отреагировала. Она была в какой-то страшной, неопределённой задумчивости, и глаза её были мокрыми, обожжёнными, и, чтобы они не вспыхнули, она плакала.

– По моим наблюдениям, – вдруг тихо, даже с какой-то робкой растерянностью, сказала она. – У каждого человека своя судьба, своя стихия, своя немеркнущая вселенная. Я гибну здесь. Мудрость памятников стала утомлять меня. Циолковский утверждает, что помимо водорода и гелия в космосе содержатся другие массы частиц, а я голодаю, и лекарства не лечат, а травят меня. А там, наверху, совсем другая жизнь. И всё это не имеет никакого отношения к нашим взаимным небесным чувствам, к нашей любви… Ведь у него есть душа – чистая, светлая. И зовут его по-настоящему Валерий Иванович. Он должен жить в неге на наших болотинах, рясках, где запах цветов брусники, иван-чая… – Она вдруг замолчала и выдавила почти шёпотом: – Анюта, я должна тебя огорчить… Лучше сказать сейчас, чем потом… Ваша плотская любовь с Валерием Ивановичем, так называемый секс, закончится с первым светом онежской зари… Я уведу его. Он не тот человек, чтобы каждый день раскачивать мышцы сладострастия и думать о новом сексе…

– Ты так считаешь? – лицо Сволочковой сразу вспыхнуло, налилось желчью, злобой, но она, переборов внутреннее волнение, тихо возразила: – Крошка моя, ангелочек василькового цвета! Ты ещё очень наивная девочка. Тебе многому надо учиться… Ты наверняка не знаешь, что на всём земном шаре не родилось такого великого ума без примеси безумия, который тоже имеет свою логику.

– Но в подтверждение его любви прекрасные стихи:

Модные вагоны, шумные перроныНикогда б не видел! Никогда б не знал…Русская девчонка в крохотной юбчонке…Праздник её счастья душу растоптал.У неё на губке есть одно колечко.На колечке надпись из родной тюрьмы«Не старайся, милый, полюбить сердечно.Мы теперь не люди – олигархи мы».Олигархи, олигархи! Мы не люди – мы подарки.Как бомжи проказами, мы деньгами связаны.В нашем теле нет души —Только проповеди лжи.И повсюду злая лесть,Как молиться, пить и есть…

– Разве такой человек может любить только мышцами чувств? Никогда! Или вот:

Полечу покосами, —Знаю я себя,Рясками и росамиДушу теребя.Мне теперь осталосьМилой дорожить.Ту печаль, ту малостьЦеловать во ржи.Ты себя не прячешьВ горечи, в беде.Ты галопом скачешьК сумрачной судьбе.Дам тебе надежду —Сердце… без вина…И любовь, и нежностьВерь – у нас одна.