Граф М.Т. Лорис-Меликов и его современники

Главную роль в семье играл отец, ведущий обширную торговлю с Лейпцигом. Строгая требовательность, стремление дать достойное образование детям доминировали в жизни семьи. С раннего детства к сыновьям Михаилу и Василию были приставлены русские воспитатели — в результате братья без акцента говорили по-русски. Михаила, способного и любознательного мальчика, в одиннадцатилетнем возрасте отправили в Москву, в Лазаревский институт восточных языков¹. Это было престижное учебное заведение. Известные профессора Московского университета читали там лекции, приобщая слушателей к широкому кругу знаний. Вели обучение и немецкие, армянские, французские педагоги.

Пятилетний курс института был насьпцен предметами. Михаилу предстояло изучать логику, психологию, историю, математику, физику, географию, ботанику, латынь, французский и немецкий языки. Кроме того, он успешно овладел рядом языков народов Кавказа, что в дальнейшем облегчало его воинскую службу. Учился студент хорошо; природные способности и трудолюбие позволили быть среди лучших. Богатейшая институтская библиотека открыла для пытливого юноши шедевры мировой художественной литературы и книги по истории России и Армении². Успехи в учении, широта интеллектуальных интересов вселяли надежду поступления в Московский университет. Но надежда эта не осуществилась: за грубую шалость мальчика было решено исключить из института и отправить к родителям на Кавказ. Но после вмешательства влиятельных армян в институте решили иначе: провинившемуся разрешили продолжить образование — переехать в Петербург и поступить в школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров, где с 1841-го по 1843 г. пришлось учиться делу военному.

Так непредвиденные обстоятельства коренным образом изменили жизнь молодого человека. Не насыщенные умственные занятия, а муштра, верховая езда и однообразие армейского быта обрушились на воспитанника военного училища. Правда, не все уж так было мрачно. В это время произошло знакомство с молодым поэтом Н.А. Некрасовым. Случилось так, что Лорис-Меликов и его однокашник Нарышкин сняли квартиру — им, как выпускникам, разрешали отлучаться из училища. Бездомный поэт присоединился к ним. Со слов Михаила Тариеловича его друг доктор Н.А. Белоголовый свидетельствовал: «Все трое были очень молоды, любили весело пожить и, получивши свои небольшие доходы (от родителей, кроме Некрасова. — Авт

.), чрезвычайно быстро спускали их с рук и потом в ожидании следующей получки впадали в меланхолию и жили отшельниками. Вот в эти-то тощие недели и периодические безденежья Некрасову приходилось особенно бедствовать... Тогда как для его товарищей юнкеров школа служила спасительною пристанью»³.

Наступил торжественный день — производство в офицеры. Поздравить выпускников в Петергоф прибыл Николай I. Начался новый этап жизни — корнетом в Гродненском лейб-гусарском полку.

Дебют оказался вполне успешным: 6 декабря 1844 г. за отличие по службе Лорис-Меликов был произведен в поручики. Летом 1847 г. произошло новое назначение: служба на Кавказе — «состоять для особых поручений» при главнокомандующем Кавказским корпусом генерал-адъютанте князе Воронцове — умном и образованном царедворце, не лишенном некоторого либерализма. О нем Михаил Тариелович вспоминал с особой благодарностью: «Ему я обязан всем. Эти десять лет при нем были для меня школой жизни... Приходилось бывать в обществе, не хотелось быть хуже других. Стал учиться, читать, думать, — не забывал и своего специального дела»⁴

.

Молодому офицеру было 22 года; образован, смел и отважен, сообразителен, полон желания проявить себя в военных действиях против горцев. Он быстро показал себя в деле. Храбро сражается в Малой Чечне, в Дагестане, разумно действует при взятии укрепленных аулов, прокладке дорог, устройстве огневых точек. Его непосредственный начальник (с 1848 г.) генерал-адъютант князь Аргутинский-Дол-горуков высоко ценит умного офицера, да и сам князь Воронцов восторгается его храбростью и отвагой. Достаточно изучить послужной список Лорис-Меликова (см. документ № 1), чтобы убедиться, как динамично и самоотверженно протекала его боевая жизнь.

Армейское начальство быстро осознало, что такому офицеру можно поручать самые сложные дела. Такая возможность представилась. 23 ноября 1851 г. Хаджи-Мурат — один из ближайших соратников Шамиля, человек, прославившийся успешными действиями против царских войск, — изменил восставшим горцам и перешел на сторону русских. Возник вопрос: кто и как будет его охранять, как обходиться с таким знаменитым «гостем»? Решение было найдено. 20 декабря князь М.С. Воронцов сообщил военному министру князю А.И. Чернышеву, что 8 декабря Хаджи-Мурат прибыл в Тифлис и был поручен ротмистру Лорис-Меликову — «отличному и очень умному офицеру», говорящему по-татарски, уже знающему Хаджи-Мурата, который «кажется, тоже вполне доверяет ему»⁵.