Граф М.Т. Лорис-Меликов и его современники

Лорис-меликовский проект призыва общества к управлению был несколько смелее, чем представленный в 1863 г. великим князем Константином Николаевичем и обсуждавшийся в 1879 г., но оказался умереннее уже упоминавшегося плана Валуева с его ежегодным съездом гласных и участием его представителей в Государственном совете с правом голоса (также, как уже говорилось, обсуждавшегося в 1879 г.). Однако январский проект преобразований Лорис-Меликова выглядел намного радикальнее, чем его же апрельская программа преобразований. Там он робко рекомендовал привлечь представителей с мест к разработке подготовляемых мероприятий, но не по выборам, а по назначению. Высказанное как бы вскользь, это предложение никак не развивалось, как будто сам докладчик боялся остановить на нем внимание царя.

Радикализация лорис-меликовской программы в нашей литературе объяснялась остротой политического кризиса и напряженностью классовой борьбы⁴⁵⁷. Действительно, напряженная обстановка в стране сохранялась, и первый министр страны должен был искать выход из кризиса. Но нельзя не признать, что программа отражала и взгляды Лорис-Меликова, сложившиеся к началу 1881 г., а не была вынужденной уступкой, им противоречащей, как для царя и его ближнего крута. Взгляды диктатора находились в становлении и развитии, что в определенной степени отразили и два его программных доклада, между которыми пролегло немногим более полугода, чрезвычайно обогативших его политический и государственный опыт. Позиция Лорис-Меликова менялась и под влиянием обстановки в стране, суть которой он все глубже постигал, и под влиянием окружавших его деятелей разных группировок в верхах. Нельзя не учитывать и того, что в своем апрельском докладе он был нарочито сдержан: первый шаг к реформам должен был не напугать царя, не оттолкнуть, а успокоить. Разницу в степени радикальности апрельского и январского проектов можно отчасти объяснить и этими тактическими соображениями.

Но, если вопрос о преобразовании в управлении ставился в январе 1881 г. более последовательно и решительно, чем в апрельском докладе, программа экономических мероприятий, выдвинутая в нем, осталась в основном прежней. В решении крестьянского вопроса Ло-рис-Меликов особо не продвинулся, не внеся новых сравнительно с теми же частными предложениями, что выдвигал и в апреле 1880 г. (перевод крестьян на обязательный выкуп, а также понижение выкупных платежей там, где они особенно тяжелы). Возможно, по тактическим соображениям, стремясь сосредоточиться на проведении столь важной меры, как привлечение представителей общества к управлению, он оставил в стороне поставленную в докладе Н.Х. Бунге в сентябре 1880 г. проблему малоземелья и недостаточности крестьянского надела, как главную для пореформенной деревни. Главную, по словам Г.И. Успенского, «не только для брюха, но и для духа» в жизни русского мужика». Современник Лорис-Мели-кова, внимательный исследователь крестьянства, Успенский предвидел «много осложнений» от разобщения крестьянина с землей, в быстром темпе, происходившем после реформы. «Народ, который держит на своих плечах всех и вся... до тех пор сохраняет свой могучий и кроткий тип, покуда над ним царит власть земли», — предупреждал он, обращаясь к обществу и власти⁴⁵⁸. Ф.М. Достоевский в это же «потрясенное экономически время» с горечью писал, что «недоделанная крестьянская реформа» поставила землевладение «опричником от народа» (т. е. отстраненным, отчужденным от него), что доведет, по предвидению писателя, «до отчаяния, до бунта»⁴⁵⁹. В мерах, подобных выдвинутым Лорис-Меликовым (податная реформа, переселения и т. д.), писатель видел «нечто внешнее и не с самого корня начатое». А начинать, по убеждению Достоевского, надо было бы с «оздоровления корней»⁴⁶⁰. В крестьянской стране именно вопрос о земле должен был быть признан коренным, вопросом «первостепенной важности». Власть же, казалось, не считала это актуальным даже в лице реформатора Лорис-Меликова.

В целом предложенные Лорис-Меликовым преобразования можно было счесть весьма умеренными. Их значимость в том, что в государственную жизнь вводился новый для самодержавной империи принцип выборности представителей от общества, привлекавшихся к управлению. Предложение о созыве выборных от земств и городов было неотъемлемой частью широко задуманного Лорис-Меликовым плана реформ. Оно оказывалось неразрывно связанным с намеченными преобразованиями в области губернского, земского и городского управления, в крестьянском и финансовом вопросах — неизбежным следствием и, одновременно, необходимым условием их осуществления.