Граф М.Т. Лорис-Меликов и его современники

Хотя в Москве и существовала сильная народовольческая группа, Исполнительный комитет «Народной воли» — руководящая и направляющая сила организации — по-прежнему, с основания ее в августе 1879 г., оставался в Петербурге, где и велась наиболее интенсивная работа, в том числе и пропагандистская. Граф, ссылаясь «на несомненные доказательства», считает, что № 2 «Листка «Народной воли» печатался в Москве и появился в Петербурге не более чем в 15 экземплярах⁴⁷². Но типография народовольцев после ареста в конце января 1880 г., восстановленная в июне, по-прежнему находилась в Петербурге, на Подольской улице, а народовольческая газета, как правило, печаталась в количестве от одного до трех тысяч экземпляров.

Именно в № 2 «Листка «Народной воли» революционеры дают развернутый анализ деятельности Лорис-Меликова, подводя ей свои итоги. «Целое полугодие тишины революционеры подарили правительству; и оно без всякого ущерба для своей амбиции могло сделать, что угодно. А между тем реформ все нет». Передовая статья народовольческой газеты доказывает бесплодность ожиданий реформ сверху, настаивая, что только революция способна изменить существующие порядки. «Полугодовое царствование Лорис-Меликова доказало в тысячный раз, что мы были правы, что наш путь — единственно верный путь», — заявляли народовольцы, повторив, что будут идти этим путем, «пока самодержавие народа не заменит одряхлевшего и развратившегося самодержавия»⁴⁷³.

Но, утверждая в своей газете, что в стране ничего с появлением Лорис-Меликова не изменилось, что он такой же деспот, как и все другие самодержцы, в действительности революционеры эти изменения реально ощущали. В.Н. Фигнер свидетельствовала, что в Петербурге в 1880-м — начале 1881 г. «отсутствие полицейских придирок и жандармских облав за этот период очень благоприятствовало работе среди учащихся, молодежи и рабочих. Это было время всеобщего оживления и надежд»⁴⁷⁴.

Использовать эти легальные возможности работы среди населения, чтобы сплотить всех недовольных для натиска на самодержавие, народовольцы не стали, ориентируясь на захват власти. Та особая неприязнь, которая звучит в их характеристике диктатора, вызвана тем, что его политика ослабляла напряженность сложившейся в стране ситуации. В России, по словам Ф.М. Достоевского, «колеблющейся над бездной», казалось, двигавшейся к революции, с приходом Лорис-Меликова поверили в возможность другого исхода — нормального, стабильного развития. Это нарушало все планы и расчеты заговорщиков, в мирный путь не веривших и призывавших понять, что «даром ничто на свете не дается, что всякая власть делает уступки ровно настолько, насколько народ способен их вынудить»⁴⁷⁵. Полгода революционного затишья не означало прекращения народовольцами заговорщической деятельности и подготовки новых покушений на царя, но эта деятельность оказалась в новых условиях затрудненной.

Они уже не получали той общественной поддержки, которой пользовались при возникновении «Народной воли». В партии, конечно же выдвинувшей лозунги демократических свобод и созыва Учредительного собрания, некоторые увидели единственную серьезную оппозиционную силу, и ей сочувствовали и те, кто был противником революции и террора. Один из руководителей народовольцев, член И К А.Д. Михайлов, объяснял на следствии притяжение к «Народной воле» тех, кто не разделял ее революционную программу: требование политических свобод «это лозунг не социалиста только, а всякого развитого и честного русского гражданина»⁴⁷⁶.