Грамматические вольности современной поэзии, 1950-2020

У Виктора Сосноры предикативные деепричастные обороты изумляя за дозы и видя мой абрис отнесены к разным субъектам, хотя эти обороты следуют друг за другом, как однородные синтаксические комплексы:

Вечером сильным, золоторунным,был я как дата курсивным у Лувра,как истребитель, с искрами зодчий,чьих же столиц изумляя за дозы?Видя мой абрис, и убегали,и убивали, и убивали…но ведь не знают между огнями,пули мне братья и огибают.Виктор Соснора. «Не жди»[904].

Н. А. Николина отмечает, что «ослабление конструктивных связей всегда приводит к усилению ассоциативных связей в тексте»: незамещенные позиции могут по-разному заполняться читателями (указ. соч.: 84).

В большинстве случаев такое употребление деепричастий соответствует стилистике церковнославянских и древнерусских текстов.

Иногда воспроизводится древнеславянский оборот встав и рече. В нем присутствуют значения и действия и признака: второстепенное сказуемое было одновременно и определением. В таких случаях

предложение, чуть сдерживая свое единство, еще как бы распадается надвое, что, однако же, не тождественно с полным его раздвоением <…> Удержание союза и по превращении причастия в деепричастие может быть объяснено как случай «переживания» явлением того строя, среди которого оно возникло (Потебня 1958: 190–191).

В поэзии чуть, как бы и однако же имеют важное значение – все эти пограничные ситуации, как и совмещение старого качества с новым, позволяют передать те нюансы мироощущения, которые свойственны поэтическому сознанию.

Современная поэзия активно использует семантический потенциал конструкции встав и рече, так как она склонна уравнивать главное с второстепенным, признак, присущий субъекту или объекту, с действием или состоянием, обстоятельство с действием, признак предмета с обстоятельством его действия или состояния:

Осень! какая! в моем окне,ежи по-буддистски по саду лопочут,будто гений включил перламутр у осинс пером, и чудесный воздух бокал за бокалом глотая.Будто и нет жизни, вот этот цвет,как феномены, поют зеленые лягушки,и Мир, как тигр бегает головой,его глаза мои, ярко-желты!Виктор Соснора. «Ни зги, ни ноги, напрасный дар» / «Флейта и прозаизмы»[905] ;

Я помню запах человека,гонимого еще недавно.Лежал он, как собор, в соборе,и головой цветы сминая.И полусонный запах розмешался с запахом нездешним.Александр Миронов. «Стансы»[906] ;

опасный ветр людское «есть»беспомощен и забредаякогда на дне белея дня как облака землисвободные – в соседстве – емкости:в себе-не-доброту не заключающиеГеннадий Айги. «Еще на флоксы взгляд»[907] ;

Вчера и сегодня выпускали поплавать.Я караулил с багром, Петров с карабином,Улизнуть не пыталась и только брызгалась;Температура воды; температура тела;Возможно использовать в целях рыбодобычи.Бегал по берегу, изображал охоту.Кротко нырнула-вынырнула – впустую,Мокрая, белозубая и блестя.Мария Степанова. «Рыба»[908].

В первом примере конструкция с деепричастным оборотом, присоединенным союзом и к глаголу, мотивирована сюжетно: речь идет о покойнике, лежащем в соборе. А это напоминает и о церковнославянском языке, и о вечности, с представлением о которой часто бывает связана языковая архаика.

Но независимая предикативность деепричастий встречается и в текстах совершенно другого стиля: