Грамматические вольности современной поэзии, 1950-2020

Было! – в тридцать седьмой год от рожденья меняя шел по пескам к Восходу. Мертво-живые моряволны свои волновали. Солнце глазами львавыло! Но сей лев был без клыков и лап.<…>Песню весенней любви теперь запевайте вы, майские Музы!Было! – у самого-самого моря стоял ДомТворчества. В доме был бар. Но об этом позднее.<…>Песню весенней любви продолжайте вы, майские Музы!Как начиналось? А так: не хватило дивана.Было – вошел Аполлон в почти новобрачную спальню,и – чудеса! – был диван. Был на месте, и – нету.– Боги Олимпа! – взмолился тогда Аполлон. – Где же диван?Виктор Соснора. «Мой милый»[530].

Виктор Соснора подчеркивает факт состоявшегося бытия и восклицательным знаком, и тире, и дистантным расположением слова было по отношению к соответствующему глаголу. По существу, именно было становится смысловой доминантой текста.

Поскольку конструкции типа было вошел восходят к старославянскому и древнерусскому плюсквамперфекту, обозначающему результативность действия в прошлом, можно сказать, что в этих текстах происходит своеобразная реставрация плюсквамперфекта, так как акцентируется именно результативность.

У Михаила Айзеберга интонационно раздельное употребление слова было с глаголом несовершенного вида в прошедшем времени обозначает перемену ситуации, отнесенную к прошлому:

…и, как верно замечено,было – солнце светило, было – дождь моросил.Так казалось всегда, что просить-то и нечего.Вот поэтому я ничего не просил.Михаил Айзенберг. «…и, как верно замечено…»[531].

Без знака тире слово было читалось бы как частица, со знаком тире оно представляет собой безличный предикатив. В этом случае можно отметить переходную семантику слова было, пограничную между утверждением бытия и сообщением о его утрате. При этом простой факт перемены погоды представлен как событие.

Любопытен текст, в котором синтаксическая отнесенность слова было, а значит, и его грамматическая характеристика оказываются неопределенными благодаря стиховой структуре с переносом и наличию знака препинания после слова было:

Видел я, как отчаянье бежало по проводам в бункера телефоновночь начать навсегданаводнение небаБыло: два пророка захлестывали площадь Сенатскумедными голосамиИконников-Галицкий. «Магер-Шелал-Хаш-Баз»[532].

Если синтаксически отнести слово было к сочетанию наводнение неба, то было оказывается глаголом, согласованным в роде с существительным, и этот глагол является предикатом двусоставного предложения. А если иметь в виду ритмическое членение и считать, что со слова было начинается новое предложение (как сигнализирует заглавная буква), то оно становится безличным предикативом. В образной системе текста утверждение бытия одновременно относится и к наводнению неба, и к голосам пророков. Возможно, заглавной буквой акцентируется именно ценность бытийности. Если бы знак препинания здесь отсутствовал, словесный комплекс строки Было: два пророка захлестывали площадь Сенатску читался бы как плюсквамперфектное обозначение давнопрошедшего события.

Расширение поля темпоральности

Периферия функционально-семантического поля темпоральности, по существу, не имеет границ, так как многие слова, совсем не связанные с представлением о времени в их словарных значениях, могут косвенно обозначать время в контекстах, называя измененное качество.

В современной поэзии встречается немало примеров, когда на будущее время указывают существительные и прилагательные с контекстуальной семантикой будущего состояния – такие имена, которые в норме не имеют значения времени: