Гражданская война. 1918-1921

{93} До последнего времени история о выдаче Колчака Политическому центру имела несколько версий. Одной из наиболее распространенных была версия о том, что выдача Колчака была произведена чехо-словаками с прямого согласия ген. Жанена и верховных комиссаров союзников. Рукероль в своей книге приводит документально обоснованное изложение обстоятельств выдачи Колчака. Согласно Рукеролю, дело происходило так. Когда в Иркутске начались бои между войсками Колчака и сторонниками нового «революционного правительства», Колчак был уведомлен представителями Антанты, что чехо-словацкие войска сохранят свой нейтралитет в этом конфликте, тем более что несколько раньше, а именно 21 декабря 1919 г., была перехвачена телеграмма Колчака атаману Семенову, с которым Колчак успел примириться и которому теперь приказывал всеми мерами задержать отступление чехов, не останавливаясь перед взрывами мостов и туннелей на сибирской магистрали. Японское военное командование устранилось от подписания этого уведомления Колчаку. Однако Колчак, пребывание которого в Нижне-Удинске сделалось невозможным из-за революционного брожения в этом городе, выразил желание быть доставленным в Иркутск, чтобы вступить в личные переговоры с Политическим центром. Тогда ген. Сыровой, командовавший чехо-словацкими войсками, охранявшими линию железной дороги, получил задачу от представителей Антанты принять все меры к безопасному доставлению Колчака в Иркутск. Когда поезд последнего прибыл на ст. Иркутск, там уже находился батальон японских войск. Командир последнего заявил, что он имеет задачу защищать правительство, т. е. в данном случае Колчака и его министров, но по сложившейся обстановке считает это невозможным. По словам Рукероля, чехо-словацкое командование было того же мнения. Оно считало, что стремление и в дальнейшем продолжать охрану Колчака поведет к вооруженному конфликту между чехо-словаками и восставшими. Этот же конфликт был запрещен чехам их правительством. С этой точкой зрения согласился и ген. Жанен, и Колчак был выдан.

Полагаем, что дальнейшее изложение Рукеролем мотивов, почему именно Жанен вынужден был согласиться на выдачу Колчака и не мог поступить иначе, не представляет особого интереса, а важно лишь для Жанена в целях самооправдания перед буржуазными историками.

{94} Эту дивизию командюж Гиттис 24 января 1919 г. бросил в Красный Яр, чтобы подтолкнуть ею Камышинскую группу 10-й армии. 8 февраля она сосредоточилась в Красном Яре, и в этот же день остатки Царицынской группы противника сдались под Арчедой. 14-й дивизии больше нечего было делать в Красном Яре, и ей затем пришлось опять нагонять свою армию походным порядком. Несомненно, что эта дивизия за то время могла быть с большим успехом использована в Донбассе.

{95} Первоначально командовал 10-й армией. Был назначен командюжем 21 января 1919 г. вместо т. Славена.

{96} На участке Царицын — Поворино взорвано 6 железнодорожных мостов. На участке Воронеж — Ростов-на-Дону взорван мост у Евстратовки, который удалось исправить только 6–7 мая 1919 г.

{97} Гражданская война в России 1918–1919 гг.: Стратегический очерк наступательной операции Южного фронта за период январь — май 1919 г. — М., 1919, с. 34.

{98} Согласно данным нашей разведки, к 23 февраля в Донбасс прибыло 13 добровольческих эшелонов, а к 1 марта силы добровольцев в Донбассе исчислялись в 17 000–18 000 чел.

{99} Необходимо подчеркнуть крайне тяжелое положение, которое создалось в центральной по своему положению 9-й армии красных к моменту ее выхода к берегам Донец. Тылы этой армии, состоявшей из трех дивизий, оторвались, осев в том районе, откуда начали свое наступление. При продвижении 9-я армия прошла через район, зараженный сыпным тифом; некоторые части подошли к Донцу, потеряв от 40 до 50 % своего личного состава больными и умершими. Выход к Донцу, приведший к скученности частей в станицах и хуторах, прилегавших к реке, вызвал новую вспышку сыпняка.

{100} Партизанские части и дивизии этой армии были сведены в две номерные дивизии — 41-ю и 42-ю стрелковую. В состав армии включены 13-я стрелковая дивизия и подходившая 9-я стрелковая дивизия, первые эшелоны которой начали прибывать в район расположения армии только 25 марта. Конница армии была сведена в отдельную кавалерийскую бригаду.

{101} Ген. Деникин («Очерки русской смуты») утверждал, что на всем Северном фронте «вооруженные силы юга России», включая сюда и участок нашей 10-й армии, состояли всего из 42 000–45 000 штыков и сабель. Группу Май-Маевского — так называемую Кавказскую Добровольческую армию — он к этому времени определял в составе 12 000 бойцов (штыков и сабель). Эти сведения Деникина резко расходятся с информацией, имеющейся в наших архивах.

{102} На это рассчитывать было трудно. 16-я стрелковая дивизия 9-й армии только лишь заканчивала смену 12-й стрелковой дивизии на участке от устья р. Калитвы до ст. Митякинской.