Греческий мир в доклассическую эпоху

Алкей был личностью неуемного, даже буйного нрава — живым олицетворением той шумливой, охочей до распрей и до власти аристократии, к которой принадлежал сам поэт. Отнюдь не все, что он живописует, отражает действительные события: так, его заявление о том, что как-то раз он сбежал с поля брани, бросив свой щит⁵⁶, — не более чем поэтический вымысел, навеянный стихами Архилоха Паросского (см. следующий раздел). Вместе с тем Алкей остается для нас важнейшим очевидцем исторических событий на Лесбосе в VI веке до н. э., Он посещал многолюдные пиршества, и значительная часть его поэзии предназначалась для исполнения перед сотрапезниками — членами гетерий (тсорешг), игравших столь заметную роль в жизни знати (а в Митилене наслаждавшихся отличным вином). Алкей сочинял и стихи о Троянской войне, гимны в честь Диониса, Муз и прочих богов; кроме того, по свидетельству Горация, он сложил песнь, восхвалявшую красоту юноши по имени Лик⁵⁷, — самое раннее, как считалось, литературное выражение мужской однополой любви. Однако это было отнюдь не единственным проявлением Алкеевой зоркости к красоте, охватывавшей весьма широкий круг ощущений. Поэт умел искусно передавать несложные чувства, используя необычайно разнообразный набор стихотворных размеров; в их числе была четырехстрочная строфа, позднее названная по его имени Алкеевой.

Сапфо, дочь Скамандронима и Клеиды, была почти современницей Алкея, и тоже родилась на Лесбосе; возможно, ее родным городом был Эрес. С Сицилии (где ее семья жила в изгнании, пока дома царила политическая смута) она вернулась на родной остров и поселилась в Митилене. Один из ее троих братьев, Ларих, служил виночерпием в пританее (городском совете), а другой, Харакс, был купцом (по-видимому, лесбосским аристократам позволялось заниматься торговлей). Однажды он повез вино в египетский Навкратис — а там, влюбившись в некую Дориху, местную гетеру, растратил на нее все деньги. Сама Сапфо, распекавшая брата за эту расточительную связь, вышла замуж за Керкола, богача с Андроса. Их дочь назвали в честь бабушки Клеидой. Сапфо (сама, как поговаривали, низкорослая и чахлая) восторгалась ее красотой: то она советует дочке, как лучше уложить волосы, то сетует, что негде достать пеструю лидийскую шапочку, которую так хочется Клеиде. Рассказ о том, будто Сапфо разбилась насмерть, бросившись со скалы на острове Левкада, — скорее всего, просто выдумка.

Ее излюбленной поэтической формой была любовная песня, исполнявшаяся под звуки лиры. Для них Сапфо использовала различные стихотворные размеры — в том числе знаменитую четырехстрочную строфу, названную в честь нее сапфической. Эти стихотворения — точнее, оставшиеся от них фрагменты, — свидетельствуют об удивительном даре поэтессы передавать самые пламенные страсти — без стыда или сожаления, зато с заметной отрешенной самоиронией, — достигая при этом впечатления крайней обнаженности чувств. Вместе с тем не стоит воспринимать подобные лирические излияния с излишней буквальностью.

Как заставляет предположить обилие традиционных поэтических формул, Сапфо не творит «летописи» собственной жизни. Стихи такого рода (что явствует и из Алкея) не обязательно носят автобиографический характер, а скорее, создают условную рамку для изображения подлинных чувств и взглядов поэта. Таков знаменитый двадцативосьмистрочный Гимн к Афродите Сапфо — единственное ее стихотворение, дошедшее до нас целиком. Когда Сапфо взывает к богине со страстной мольбой избавить ее от боли неутоленного желания — унылого удела взамен радостей и нег любви, — нам не дано знать, отразился ли в этих словах ее личный любовный опыт. Так это или нет — ее безошибочно точный язык, ее яркие, емкие образы исполнены трепетной чувственности и тонкого понимания природы. От этих строк исходит пряный аромат волшбы, в них слышится эхо древних заклятий.

Такую форму она избрала, дабы петь о любовных радостях и утратах в своем замкнутом и небольшом, но крайне деятельном мирке. По-видимому, круг поэтессы составляла группа незамужних женщин (враждебная по отношению к другим подобным «кружкам», упоминаемых ею), которых она возглавляла, воспитывала и к которым обращалась в стихах⁵⁸. Скорее всего, эта женская «школа» была в некотором смысле религиозным сообществом, или фиасом (θίασος), но девушки проводили немало времени и за другими занятиями — в особенности, за сочинением и исполнением песней, — и, должно бьггь, постигали азы любви. Женщины на Лесбосе пользовались значительной свободой, ведя обособленное существование от дел и забот мужского мира. Это были скорее отношения взаимной зависимости и личной самостоятельности, нежели господства, подчинения и вражды. Согласно Алкею, лесбосские женщины даже устраивали состязания в красоте⁵^ Это было существование, свободное ото всех тех препон, что столь заметно ущемляли жизнь гречанок — по крайней мере, в Афинах, да, очевидно, и во многих других греческих полисах.