Греческий мир в доклассическую эпоху

Ксенофан — на которого, как уже говорилось, могли оказать влияние персидские монотеистические учения, — не чуждался и интереса к природным явлениям, ранее проявленного ионийскими мыслителями (Фалесом, Анаксимандром и Анаксименом из Милета). И в этой области — несмотря на признание некоторых наивных представлений (например, что Земля имеет безграничную длину, ширину и глубину), — он обнаружил необычайный дар научных наблюдений — в противовес отвлеченным доводам, к которым были более всего склонны многие греческие мыслители (хотя милетянам порой удавалось эту склонность преодолевать). Так, раздумывая, отчего в глубине материка местами встречаются инородные вкрапления — ракушки и останки морских существ, — Ксенофан смело отмел мифологические толкования происхождения мира, а взамен предположил, что сушу некогда покрывало море. Такой вывод натолкнул его на следующую догадку — что земля возникала постепенно, проходя череду потопов и засух.

Но, пожалуй, наиболее ярким высказыванием Ксенофана было его предостережение о неизбежной ущербности всякого человеческого знания:

Истины точной никто не узрел и никто не узнает

Из людей о богах и о всем, что я только толкую:

Если кому и удастся вполне сказать то, что сбылось,

Сам все равно не знает, во всем лишь догадка бывает…

Примем это на веру как то, что похоже на правду…

Боги отнюдь не открыли смертным всего изначально,

Но постепенно, ища, лучшее изобретают⁶¹.

Возможно, Ксенофан изначально не вкладывал в эти слова того безоговорочного скептицизма, который впоследствии был в них усмотрен. Напротив, он, по-видимому, в очередной раз стремился подчеркнуть всемогущество бога (каким сам его понимал) и указать на его полную противоположность ограниченной природе человека.

Одновременно, он делает упор на разницу между тем, чт^ человек видел воочию или установил самолично, — и тем что является лишь предметом зыбких домыслов. Ибо, как бы ни обстояло с ущербностью человеческого знания, — Ксенофан верил, что пытливое исследование мира все же способно принести добрые плоды и даровать исследователю особую прозорливость — при том, разумеется, условии, что он умеет правильно подступиться к своей задаче. И Ксенофан ощущал, что таким человеком является он сам.

Что до разного рода фантастических, ничем не подкрепленных воззрений — например, учения о перевоплощении, которое проповедовал его соотечественник-иониец Пифагор, — то Ксенофан откровенно насмехался над ними (хотя и сам не чуждался причудливых верований), рассказывая нелепые анекдоты⁶². А жрецов-орфиков (Приложение 2) он почитал лгунами.

Глава 5. ЮЖНАЯ СИЦИЛИЯ: ГЕЛА И СЕЛИНУНТ

Важнейшими греческими городами на южном побережье были — с востока на запад — Камарина, Гела, Акрагант и Селинунт. Камарина уже упоминалась в связи с Сиракузами, основавшими ее. К западу от нее, сразу за священной рекой Гелас, лежала Гела (ныне Джела) — самая ранняя из колоний, выведенных на южные берега острова.

Гела располагалась на длинной, узкой, крутой песчаной возвышенности, которую ранее, в эпоху бронзы, заселяли си-каны. Основание здесь греческого города традиционно относили к 690/688 г. до н. э. (а найденная керамика VIII века до н. э. еще не говорит в пользу более ранней даты). Колонистами были выходцы с Родоса и Крита, предводимые Антифемом и Энтимом, соответственно. Прежде чем отправиться на выбранное место, они испросили совета в Дельфах (полученный благоприятный оракул сохранился и доныне). После длительной борьбы с горцами-сиканами за господство над внутренней равниной — которая представляла собой плодородные пахотные земли и годилась под пастбища для табунов пришлой знати, — жители Гелы проникли в глубь страны и там покорили ряд туземных поселений, в том числе Макторий (Монте-Буббона) и Омфаку (Бутера). Кроме того, распространив свое влияние еще километров на шестьдесят пять к западу, они основали — или сами, или сообща с родосцами, — Акрагант (Агридженто; ок. 580 г. до н. э.), который впоследствии, при злочестивом тиране Фалариде (ок. 570–554/549 гг. до н. э.), и сам достиг большого могущества и богатства⁶³.

Примерно в ту же пору в Геле на акрополе был воздвигнут храм, посвященный Афине и отделанный полихромными терракотовыми орнаментами, которыми славилась Гела. Кроме того, в Биталеми, возле устья реки Гелас, стояло святилище Деметры Тесмофоры, где недавно было обнаружено множество вотивных предметов.