Греческий мир в доклассическую эпоху

Массалия (позднее Массилия, ныне Марсель) была портовым городом на южном, средиземноморском, побережье Трансальпийской Галлии, у Галльского (Лионского) залива. Возможно, уже в VII веке до н. э., до основания колонии, греки (быть может, из городов Родоса) разворачивали здесь торговую деятельность, — г хотя нельзя с уверенностью этого утверждать, потому что находок греческого происхождения этого периода немного. В то же время, сюда в большом количестве ввозили этрусскую керамику и вино (или масло) — должно бьггь, на кораблях, принадлежавших городам-государствам Этрурии (Приложение 3).

Греческая колония в Массалии была основана ок. 600 г. до н. э. выходцами из ионийской Фокеи. Другая традиция относит основание приблизительно к 545 г. до н. э., но археологические данные говорят в пользу более ранней датировки. Возможно, более поздняя дата соответствовала появлению второй волны колонистов, бежавших из родной Фокеи, когда на нее напали персы. Согласно одной поэтичной истории — возможно, почерпнутой Юстином у Тимея, — эта местность досталась грекам от Нанна — царя лигурийского племени сегобригиев⁶⁷: его дочь Гиптида стала женой Фокида, вождя переселенцев⁶⁸, — а затем последовали и другие смешанные браки.

Пришельцы расселились в пределах небольшой территории, имевшей лишь два с половиной километра в окружности, — на горном отроге, состоявшем из трех невысоких кряжей у моря. В современных городках Эглиз-де-ла-Мейор и Фор-Сен-Жан были обнаружены следы самого раннего по· селения; в последовательных археологических слоях были раскопаны коринфская и афинская керамика. Эта местность была защищена болотами и с обеих сторон ограждена реками. С тыла простиралась равнина, почва которой, как заметил Страбон, более годилась для зерновых, нежели для винограда и маслин*^, — которые в весьма раннюю эпоху были завезены греками из метрополий (или, быть может, этрусками, в свой черед, перенявшими эти культуры у греков) и впоследствии распространились из Массалии в остальные края Галлии.

Страбон добавляет, что такое место было выбрано не ради какой-то сельскохозяйственной выгоды, а из-за удобства для мореплавания: возникновение новой колонии было справедливо приписано торговым соображениям фокеян. Ибо здесь имелся укромный залив с просторной, хорошо защищенной гаванью Лакидоном (совр. Вьё-Пор), — достаточно близко от устья Родана (Роны), но достаточно далеко от его наносов. Располагая такой гаванью, город с легкостью завладел морскими путями, которые вели к западу.

Так, в VI веке до н. э. Массалия сама основала колонию Агате Тихе («Добрая Судьба»; ныне Агда) в Лангедоке, возле устья реки Арамис (Эро), на полпути к испанской границе⁷⁰; а самые ранние археологические данные в Эмпориях (Ампу-рьяс), в конце залива Росас на каталонском побережье Коста-Брава (Северо-Восточная Испания), относятся примерно к 600–575 гг. до н. э. В эту пору греки-фокеяне заняли остров Палеа-Полис, или Палеаполь, — «Старый Город» (совр. Сан-Мартин-д’Ампурьяс; ныне соединен с материком), основали там торговый пост (эмпорий) и построили храм Артемиды Эфесской, которая и для Массалии, галльской колонии Фокеи, стала главным чтимым божеством. В том же VI веке до н. э., несколько позже, в Эмпории явилась новая группа мас-салийцев и колонизовала мыс на материке, на противоположном берегу пролива. Гаванью им стало служить устье реки, позднее известной как Клодиан (ныне Муга). Обретя доступ к главному пути вдоль испанского побережья, Эмпории вскоре и сами добились положения независимого города. Однако предположение о том, что в столь же древнюю эпоху фокейско-массалийские торговые посты возникли и еще дальше по средиземноморскому побережью Испании, представляются анахронизмом, — очевидно, проистекая из неверного мнения о том, что сочинение Авиена «Ora Maritima» («Морской берег») основывалось на руководстве VI века до н. э. для мореходов. Массалийские колонии к востоку от метрополии — на французской Ривьере, примыкающей к итальянской границе, — тоже были основаны существенно позднее.

Между тем массалийцы даже и без такого посредничества старательно поддерживали отношения не только с Фокеей, но и с прочими эгейскими и материковыми греческими центрами. Признав своими главными божествами Артемиду Эфесскую и Аполлона Дельфийского, они установили прочные связи с их основными святилищами в этих городах; в Дельфах массалийцы возвели собственную сокровищницу. Кроме того, они приняли участие в основании фокейской колонии Алалии на Корсике; когда же это поселение подверглось разрушению после битвы, впоследствии названной в честь него (ок. 540/535 г. до н. э.), — то влияние Массалии на острове заметно ослабло.