Григорий Распутин. Россия под гипнозом

Во-первых, даже при поверхностном ознакомлении с документом видно, что на его характер и содержание существенно повлияли как слухи, так и широко известные мемуары Юсупова и Пуришкевича. Отсюда – пули, выпущенные из разных калибров; вода в лёгких; разорванные гениталии «каким-то гибким и твердым предметом». А как вам «на левом боку зияющая рана, нанесенная каким-то острым предметом или шпорой»? Шпора – это явный намёк на великокняжеский ботфорт! [218]

А во-вторых, как бы странно ни прозвучало, но автор данного «Протокола», безусловно, был ознакомлен с истинным документом, то есть имел дело с его оригиналом. Поэтому остаётся только гадать – кто был этот автор?

Ну и в-третьих: резаная рана на спине утопленника – откуда она?

Вот что по этому поводу пишет О. Шишкин:

«Опытный патологоанатом, Косоротов не придал значение резаной ране, посчитав ее посмертной. Причина проста: в 1916 году основными орудиями речной полиции при вылавливании трупа из полыньи зимней реки были багор, лом и так называемые кошки. Городовые острыми крюками старались подцепить утопленника, чтобы выволочь тело на лед. А если труп вмерз, то его колотили ломом, выковыривая из льда. Посмертные раны в этом случае были почти неизбежны… Разгадка проста: режущий удар в спину был произведен ломом или багром во время извлечения тела и к убийству в подвале отношения не имел»[219].

Ну что ж, теперь многое становится ясным.

* * *

Приведённые выше документы не только снимают некоторые вопросы, но одновременно и озадачивают. Хотя ответ на главный мы уже получили: «в воду было погружено уже мёртвое тело».

Зато появляется главная нестыковка – выстрел в голову, который иначе как «контрольным выстрелом» не назовёшь. Ни князь Юсупов, ни депутат Пуришкевич в своих воспоминаниях об этом и словом не обмолвились. Но именно этот факт (хотелось бы верить) может вывести нас на истинного убийцу Григория Распутина…

Вскрытие предоставило следствию ещё одну улику – «деформированную пулю». Пуля – наиважнейшая из улик! Скажу больше: не будь этой пули, возможно, мы никогда бы не узнали имени убийцы.

Вот что по этому поводу в феврале 1917 года сообщил великому князю Андрею Владимировичу следователь Середа:

«Из трёх пуль одна только застряла. Пуля в оболочке, деформированная, но определить, какой системы револьвер, нельзя; так как подобные пули пригодны для целого ряда револьверов»[220].

Из материалов «Дела № 339»:

«Осмотром извлеченной из трупа упомянутой пули через эксперта оружейного мастера Александра Мордвинова установлено, что размер этой пули – 7,65 мм и подходит она к пулям автоматического пистолета «Браунинг» /F.N./ или же другой какой-либо системы, приближающейся к типу названного пистолета»[221].

Сказать по правде, последняя строчка баллистической экспертизы – «или же другой какой-либо системы, приближающейся к типу названного пистолета» – меня насторожила: подобная экспертная интерпретация существенно усложняет задачу. Согласно этому заключению, орудием убийства мог быть как браунинг, так и оружие другой системы, похожей на него.

Но это ещё не всё. В материалах «Дела № 339» находим следующее: