Григорий Распутин. Россия под гипнозом

«21 декабря. Среда… В 9 часов поехали всей семьей мимо здания фотографии и направо, к полю, где присутствовали при грустной картине: гроб с телом незабвенного Григория, убитого в ночь на 17 декабря извергами в доме Ф. Юсупова, стоял уже опущенный в могилу. Отец Александр Васильев отслужил литию, после чего мы вернулись домой. Погода была серая при 12 градусах мороза. Погулял до докладов… Днем сделал прогулку с детьми…»[227]

Фрейлина Анна Вырубова:

«…Протопопов спрашивал совета Ее Величества по телефону, где его похоронить. Впоследствии он надеялся отправить тело в Сибирь, но сейчас же сделать это не советовал, указывая на возможность по дороге беспорядков. Решили временно похоронить в Царском Селе, весной же перевезти на родину. Отпевали в Чесменской богадельне, и в 9 часов утра в тот же день (кажется, 21 декабря) одна сестра милосердия привезла на моторе гроб Распутина. Его похоронили около парка, на земле, где я намеревалась построить убежище для инвалидов. Приехали Их Величества с Княжнами, я и два или три человека посторонних. Гроб был уже опущен в могилу, когда мы пришли; духовник Их Величеств отслужил короткую панихиду, и стали засыпать могилу. Стояло туманное холодное утро, и вся обстановка было ужасно тяжелая: хоронили даже не на кладбище. Сразу после короткой панихиды мы уехали. Дочери Распутина, которые одни присутствовали на отпевании, положили на грудь убитого икону, которую Государыня привезла из Новгорода»[228].

Митрополит Питирим отказался от заупокойной по причине того, что «убийство Распутина его слишком расстроило».

Морис Палеолог:

«Пятница, 5 января, 1917 г. Чтобы направить в другую сторону предположения и искания общего любопытства, «Охранка» распространяет слух, что гроб Распутина был перевезен не то в Покровское, возле Тобольска, не то в монастырь на Урале. В действительности, похороны очень таинственные происходили вчера ночью в Царском Селе.

Гроб был закопан под иконостасом в строящейся часовне на опушке императорского парка, близ Александровска, в часовне св. Серафима… Царица потребовала себе окровавленную сорочку «мученика Григория» и благовейно хранит ее, как реликвию, как палладиум, от которого зависит участь династии»[229].

Земная юдоль «старца» Григория закончилась…

* * *

Тот зимний день шестнадцатого года, когда из полыньи промёрзшей Невки достали бездыханное скукоженное тело Распутина, жизнь Российской державы и её подданных ничем из ряда вон выходящим не отличалась от дней минувших – таких же мрачных и пасмурных. Разве что новыми слухами о «старце» – и не более. Каждого волновало другое: все с нетерпением ждали перелома в ходе затянувшейся войны, грохотавшей где-то у западных границ.