Григорий Распутин. Россия под гипнозом

Взять вину на себя было не главным в действиях сметливого депутата. Главное же заключалось в другом: отвлечь городового.

Вот что вспоминал Пуришкевич:

«…Услышав от него [солдата], что стоявший на посту, на углу Прачешного и Максимилиановского переулков, городовой, приходивший осведомляться о том, почему здесь стрельба, через полчаса будет сменен другим и должен будет доложить своему начальству обо всем произошедшем в его районе во время его дежурства, приказал позвать его к себе».

Ф. Юсупов:

«Я покачнулся. Пуришкевич поддержал меня и повел в кабинет. Только мы вошли, пришел камердинер сказать, что городовой, появлявшийся минутами ранее, явился снова. Выстрелы слышали в местной полицейской части и послали к нему узнать, в чем дело. Полицейского пристава не удовлетворили объяснения. Он потребовал выяснить подробности».

А вот что показал сам городовой Власюк:

«Минут через 15–20, как я возвратился на пост, ко мне подошел упомянутый выше Бужинский и заявил, что меня требует к себе Князь Юсупов. Я пошел за ним, и он привел меня через парадный подъезд дома № 94 в кабинет князя».

Как видим, полицейский явился во дворец к князю Юсупову отнюдь не по собственному инициативе или из-за любопытства. (Даже при всём желании у него не было на это дозволения от вышестоящего начальства.) Полицейского позвали. Причём известно – кто: камердинер; а приглашение было от имени самого князя. Караульному подобное приглашение показалось лестным, поэтому он отправился вслед за камердинером. На этот раз к приходу полицейского кое-что было сделано: героическую смерть по защите чести хозяина принял дворцовый пёс Фрало. Его кровь повсюду – во дворе, на лестнице подвала, в доме…

Теперь – другое. Если бы князь Юсупов пригласил к себе известного нам Флора Ефимова, то было бы непонятно, для чего он это сделал. Иное дело – караульный Власюк.

Во-первых, в отличие от Ефимова, городового 2‐го участка Адмиралтейской части, Степан Власюк нёс службу на 3‐м участке Казанской части города, к которой и относился Юсуповский дворец. То есть Власюк был территориально ответственным за происходящее в особняке, расположенном по адресу: Мойка, д. № 94.

А во-вторых, именно будка Власюка находилась перед главным входом во внутренний двор особняка. По этой причине караульный мог прекрасно видеть, кто туда въезжал, а также – выезжал. Напомню, во внутреннем дворе размещались конюшни и гаражная часть.

Полицейская будка, располагавшаяся на углу Прачечного и Максимилиановского переулков, злоумышленникам сильно мешала: в поле зрения караульного находились оба переулка с выездами из дворца. Поэтому выехать незамеченным никак бы не получилось. Так что мешала не только будка, но и сам Власюк. Полицейский находился не в том месте и не в то время. Именно поэтому его и следовало отвлечь.

Впрочем, не только отвлечь. Но и привлечь на сторону злоумышленников, как это прекрасно удалось сделать с солдатами охраны. После того как Пуришкевич рассказал им об убийстве «ненавистного Распутина», те не только восторженно встретили это известие, но и превратились в активных пособников преступления: оттащили тело со двора в дом, связали ноги верёвкой, погрузили в автомобиль, а потом, как мы помним, один из них сбросил труп с моста в прорубь.

Подобный сценарий следовало проделать и с «неудобным» городовым: сначала завлечь в дом, а потом склонить на свою сторону. Однако на деле удачной оказалась лишь первая часть затеи – привести служивого во дворец. Всё остальное назвать удачей можно с большой натяжкой.

В. Пуришкевич: