Григорий Распутин. Россия под гипнозом

Тот утвердительно кивнул головой и своё обещание выполнил.

Поняв, что прозевали самое главное, городовой Ефимов с дворником Лазуковым позже изменят свои показания, «вспомнив» о некоем «закрытом автомобиле». Ведь тело Распутина всё-таки вывезли, значит наверняка был – был! – это разнесчастный автомобиль. А за низкую бдительность можно было и службы запросто лишиться.

Но вот что интересно: рапорта самого городового Ефимова, показавшего о закрытом автомобиле, якобы разъезжавшего в ту ночь у Юсуповского дворца, в архивах нет. На бдительного полицейского имеется лишь ссылка другого полицейского – пристава 2-го участка Адмиралтейской части Бороздина. Не удивлюсь, что непосредственный начальник караульного Ефимова прикрывал не только подчинённого, но и себя, любимого…

Кстати, некоторые исследователи ссылаются на то, что через какое-то время пришёл в себя и городовой Власюк. Он якобы видел, «…как к дому-особняку князя Юсупова подъехал светлый открытый автомобиль, после чего спустя несколько минут послышались выстрелы и женские крики. Через несколько же часов за ограду особняка был подан черный автомобиль с незажженными огнями, в котором находился какой-то темный груз, вынесенный из боковой двери особняка, после чего автомобиль уехал в неизвестном направлении…»[326]

И знаете, откуда такая информация? От следователя Ставровского. А ему всё выложил Арон Симанович – известный сыщик-фантазёр. Симанович это якобы узнал – нет, не от самого городового! С ним поделился информацией пристав 3-го участка Казанской части, которому, как он признался, обо всём доложил городовой Власюк.

Не много ли посредников? Тем более опять же никакого рапорта от самого караульного! Представляю, как пришлось попотеть приставам, выгораживая себя и своих подчинённых…

Весь мир – театр, а люди в нём – актёры. Уильям наш, Шекспир.

Дополнительно два слова о «гениальном агенте» британской Secret Service Освальде Райнере. Да, возможно, он действительно был где-то рядом с Юсуповым; но ещё ближе – к его шуринам: великим князьям Андрею и Фёдору Александровичам. Трое закадычных приятелей, как предполагают некоторые исследователи, всё это время находились вместе, причём были в курсе происходящего в Юсуповском дворце. Тем не менее данное обстоятельство, говоря юридическим языком, ничтожно. А на выходе всё то же – размышления ни о чём.

* * *

Обстоятельство № 18.

На воре и шапка горит!

В медицине существует специфическое понятие – «дифференциальная диагностика». В случаях, когда ряд однотипных симптомов присущи не одному, а сразу нескольким заболеваниям, тогда и прибегают к подобной диагностике, целью которой является отделить, или отдифференцировать, одно от другого. Делается это путём сравнивания анамнестических, клинических, лабораторных и инструментально-диагностических данных, после чего выносится так называемый окончательный диагноз.

Вот и в нашем случае, на мой взгляд, было бы неплохо провести некое отдифференцирование, прибегнув исключительно к анализу имеющихся фактов.

Первое. Возьмём за основу практически доказанный факт, что «контрольный выстрел» могли сделать лишь двое – великий князь Дмитрий Павлович и поручик Сухотин.

Второе. Обратим внимание на поведение каждого после убийства жертвы. Как мы помним, великий князь как ни в чём не бывало уехал к себе домой, после чего был подвергнут неким «репрессивным» мерам в виде домашнего ареста. Однако с приездом в столицу императора всё изменилось: после недолгого разбирательства Дмитрий Павлович был освобождён от ареста и вскорости – отправлен на фронт. «Репрессии» в отношении Феликса Юсупова вылились в ссылку в собственное имение в Курской губернии.

А вот поручик Сухотин… исчез. Как исчезают с места преступления напуганные содеянным незадачливые преступники.

Товарищ министра внутренних дел А. Степанов писал 27 января 1917 года:

«Теперь остаётся допросить только одного Сухотина, допрос которого задерживается неизвестностью его местопребывания. Надо думать, что эти показания не прибавят к следствию ничего нового»[327].