Григорий Распутин. Россия под гипнозом

«В ночь убийства Распутина, часов около 12, я отвёз сестру Воскобойникову на вокзал и после заехал к Распутину. Жених его дочери, кавказец-офицер Симоник (фамилии его не знаю и лично не видел), пытался застрелиться. По этому случаю я и заехал к Распутину, жалея его и думая, что он горюет о случившемся. Пробыл у него минут 10; видел только его одного: он сам отворил мне дверь. О намерении своем куда-либо ехать в эту ночь он не говорил»[173].

* * *

Аркадий Францевич Кошко считался непревзойдённым сыщиком. В его активе насчитывались сотни раскрытых преступлений – в том числе тяжких и самых запутанных. Сделанное «гением русского сыска» трудно переоценить. Его умом восхищались не только в Российской империи, но и в европейских сыскных бюро.

Когда в охваченной Февральской революцией стране стали громить полицейские участки, стало понятно: нужно было спасать хоть что-то. Судя по воспоминаниям Кошко в «Очерках уголовного мира царской России», даже в те суровые дни начальнику уголовного сыска удалось из следственного дела об убийстве Распутина сохранить фотоальбом с уникальными криминалистическими снимками. Сыщик ничуть не сомневался: фотоальбом представлял собой ценнейший материал. Однако, когда в стране начались повальные обыски, альбом, как вспоминал, пришлось уничтожить.[174]

К сожалению, революция безжалостно расправлялась не только с отдельными документами, но и с целыми архивами. Считается, что во время пожара было уничтожено и основное следственное дело об убийстве Григория Распутина. Тем не менее его искали целое столетие – колчаковский следователь Н. Соколов, премьер Керенский, глава небезызвестной ЧК Ф. Дзержинский, писатели В. Пикуль и Э. Радзинский, а также сонм учёных и исследователей. Тщетно.

Хотя кое-что всё же всплывало.

Документальный вакуум, как и вакуум вообще, не терпит пустоты. Поэтому рано или поздно чем-то замещается. Так и с утраченным следственным делом об убийстве Распутина. О нём вновь вспомнили летом 1932 года; тогда берлинская газета «Tempo» сообщила, что известная и очень авторитетная немецкая антикварная фирма К. W. Hiersemann приобрела некую архивную редкость – следственное производство по делу об убийстве Распутина. Сообщалось также, что это был 250-листный том, содержавший протоколы допросов свидетелей, произведенных следователем Ставровским и генералом полиции Поповым, а также заключения экспертов-криминалистов. Как уверяла газета, раритет был приобретён у одного русского эмигранта.

Эмигрантская газета «Последние новости», выходившая в Париже, не преминула рассказать об этом в своей статье «Следственные акты об убийстве Распутина»[175]. Статья всколыхнула эмигрантское сообщество; многие сомневались в подлинности дела. Одним из первых откликнулся проживавший в Чехословакии бывший прокурор Петроградской судебной палаты Сергей Завадский, который, как мы помним, в декабре 1916 года начинал вести это дело, связанное с событиями в Юсуповском дворце.

Завадский, в частности, писал: