Гроза двенадцатого года. Рассказы для детей об Отечественной войне 1812 года

Известие о начале войны застало Александра I в Вильне, на балу, который давался в его честь. Незадолго до этого монарх прибыл в Первую армию, желая лично возглавить войска и победить Наполеона. Своего унижения при подписании Тильзитского мира император прощать не собирался. Французский же монарх об этом знал, в проявление дружественных чувств не верил и называл русского царя «византийским греком».

По свидетельствам современников, главная квартира в то время представляла собой «блестящее собрание генералов, занятых балами и вообще придворной жизнью». Очень непростое положение было и у Барклая де Толли. Являясь командующим армией, он не мог отдать ни одного приказа, что создавало профессиональному военному массу неудобств.

Узнав о переходе французов через Неман, царь послал к Наполеону своего генерал-адъютанта графа А. Д. Балашова с предложением вывести свои войска с территории Российской империи и начать мирные переговоры. На переговоры Наполеон согласился, но отводить свою армию назад за Неман отказался. Война стала свершившимся фактом.

По преданию, французский император спросил у посланца русского царя: «По какой дороге можно быстрее всего пройти в Москву?». «Есть много дорог, – ответил тот. – Карл Двенадцатый шёл туда через Полтаву». Правда, многие историки считают этот диалог выдумкой самого Балашова.

После неудавшихся переговоров в русских войсках зачитали приказ Александра I: «Мне не нужно напоминать полководцам и солдатам о храбрости, она в наших сердцах». Были там и такие слова: «Я не положу оружия, доколе ни единого неприятельского солдата не останется в царстве моём». Для России наступила пора тяжёлых испытаний.

Ф. фон Мирбах-Рейнфельд. Через Неман

Первую ночь на русской земле император французов провёл в Ковно, а ещё через три дня его войска вошли в Вильну. Во дворце, где недавно танцевали гвардейские офицеры и блистали своими нарядами придворные дамы, он принимал поздравления от местной знати, которая была убеждена, что началось освобождение «земли Гедиминовой». Ведь Наполеон во всеуслышание назвал начавшуюся войну Второй Польской.

Трудности у неприятеля начались уже едва ли не с первых дней похода. Летняя жара сменялась проливными дождями. Дороги, мосты и плотины быстро приходили в негодность. Провиантские обозы не успевали за быстро идущими вперёд войсками. Вынужденные отыскивать себе пропитание солдаты вовсю занялись мародёрством.

Война ещё толком не началась, но уже всем было ясно, что она будет совсем не такой, как в Европе. Едва ли не в каждом городке приходилось оставлять гарнизоны. Многие генералы уже предчувствовали недоброе. Свои опасения от императора они не таили.

И. Львов. Наполеон и Бертье в Вильне

Наполеон также видел, в каком положении очутилась его армия, но поделать уже ничего не мог. Приостановить боевые действия, не одержав крупного успеха, для него было просто невозможно. Он жаждал решительного сражения, которое принесёт ему победу.

Х. Фабер дю Фор. С добычей

Заняв бывшую столицу Литвы, французы практически прервали прямое сообщение между Первой и Второй армиями. «Теперь Барклай и Багратион уже никогда не увидятся», – хвастливо заявлял Наполеон. Он отдал приказ безостановочно двигаться вперёд, чтобы помешать соединению русских армий. При этом Вторую армию Багратиона предполагалось и вовсе уничтожить. Для этого наперерез ей был отправлен корпус Даву. Вскоре французы заняли Минск, где захватили большие запасы продовольствия. Под напором превосходящих сил неприятеля армия Багратиона отходила к Бобруйску, а войска Барклая де Толли подошли к укреплённому Дрисскому лагерю, где должны были занять позиции.

Мышеловка под Дриссой

Несмотря на то, что о предстоящей войне в Петербурге знали все, чёткого плана ведения боевых действий у русского командования не было. Точнее, конечно, планы были. Их существовало порядка двадцати: и оборонительных, и наступательных, таких, как, например, план вторжения в герцогство Варшавское. Но ни один из них не был основан на реалиях. Союзников у России в Европе к тому времени уже не осталось, и наступательные действия русская армия в одиночку вести не могла. Воплощённым в жизнь оказался только оборонительный план генерала Карла Фуля.

А. Адам. По дороге на Витебск

Этот немецкий офицер после поражении Пруссии в войне с Наполеоном был принят на русскую службу и произвёл огромное впечатление на Александра I своими теоретическими познаниями. Знакомя императора с военной стратегией, он в короткое время сделался его любимцем. Не опираясь ни на какие реальные факты, Фуль определил численность армии Наполеона в 240 тысяч человек. По мнению пруссака, в этом случае оборонительная война должна была вестись двумя армиями, одна из которых удерживала бы неприятеля с фронта, а другая наносила бы фланговые удары. Так появились Первая и Вторая Западные армии. Сдерживающая армия при этом должна была располагаться в укреплённом лагере.