Гроза двенадцатого года. Рассказы для детей об Отечественной войне 1812 года

Причём не только отбивались. Под местечком Мир в искусно расставленную казаками засаду попали польские уланы. В результате двухдневного боя были разбиты шесть полков неприятельской кавалерии.

Командующие русских армий планировали соединиться в Витебске. Первыми туда подошли части Барклая де Толли. Дожидаясь Багратиона, город собирались удерживать во что бы то ни стало. Но путь Багратиону туда Даву уже перекрыл. Неподалёку от Могилёва под деревенькой Салтановка состоялся бой. Несмотря на то, что он длился целый день, частям генерала Раевского не удалось выбить французов с их позиций. Путь на Витебск по-прежнему был закрыт. Но помешать войскам Багратиона переправиться через Днепр французы не сумели. Вторая армия повернула к Смоленску. Со свойственным ему мастерством и упорством из французских клещей Багратион выскользнул. Разгневанный Наполеон объявил виновником неудачи своего брата Жерома и отстранил от командования. На его место был назначен генерал Жюно.

Н. Самокиш. Подвиг солдат Раевского под Салтановкой

Непростым было и положение армии Барклая де Толли. Узнав, что Багратион направился к Смоленску, он отдал своим войскам приказ о выступлении. Собрать войска в один кулак теперь предполагалось в Смоленске. Однако время было упущено, французские разъезды уже были замечены неподалёку от Витебска, который наши части собирались оборонять. Теперь же необходимость в этом отпала. Сражаться в одиночку со всей армией Наполеона командующий счёл безрассудством.

Навстречу неприятелю был отправлен 4-й пехотный корпус под командованием графа Остермана-Толстого. Русские и французы встретились у небольшой деревушки Островно. К тому времени наш отряд оседлал единственную проходившую здесь дорогу. Обойти его было нельзя: слева и справа располагалась лесистая болотистая местность. В авангарде маршала Мюрата пехоты не было. В атаку на русских он бросил свою кавалерию. В то время существовал единственный проверенный способ отражения таких атак: солдаты быстро строились в плотные квадраты – каре и ружейным огнём отбивали нападение. Правда, такое построение делало пехоту уязвимой для вражеской артиллерии.

А. Адам. Бой под Островно

Вскоре на поле боя появились неприятельские батареи. Ядра и картечь стали наносить нашим войскам большой урон. Вместе со своими бойцами под огнём находился и Остерман-Толстой. Когда ему доложили о потерях и спросили, что же делать, генерал, всё прекрасно видевший сам, спокойно произнёс фразу, ставшую крылатой: «А ничего, стоять и умирать!» Командир прекрасно понимал, что, как только строй рассыпется, его солдаты станут лёгкой добычей для вражеских всадников. Так под яростным огнём позицию удерживали до самого вечера. На следующий день потрёпанные полки Остермана-Толстого сменила дивизия Петра Коновницына. Бой разгорелся с новой силой.

Александр Остерман-Толстой

Сражение под Островно длилось три дня. Русский арьергард как мог создавал впечатление, что наша армия готовится к генеральному сражению и именно здесь оно и произойдёт.

А тем временем Барклай де Толли отводил свои войска к Смоленску. Шансы Наполеона на то, что он разобьёт русские армии поодиночке, быстро таяли. Вскоре Первая и Вторая армии соединились.

На южном направлении

По требованию Наполеона для войны с Россией Австрийская империя должна была выставить 30-тысячный корпус. При этом командир корпуса генерал Карл Шварценберг получил от своего правительства секретные «рекомендации» сильно не упорствовать и далеко от границ не удаляться. Это совершенно не устраивало французского императора. Он потребовал присутствия австрийцев на главном направлении.

Таким образом, южный фланг Великой армии остался прикрывать только саксонский корпус генерала Ренье, части которого были разбросаны по линии Слоним – Пружаны – Брест – Кобрин – Пинск. В задачу корпуса входило блокировать Третью русскую армию генерала Тормасова и не дать ей возможность соединиться с остальными нашими войсками. Наполеон был уверен, что больших неприятностей от русских на этом участке ждать не следует. Он даже отправил Ренье своё заключение: «Тормасов ничтожен перед Вами, у него остатки трёх батальонов, плохие рекруты, не годные в дело… Обстоятельства дел таковы, что мы угрожаем Москве и Петербургу, и когда же тут думать Тормасову о наступательных действиях с его жалкими войсками». Только вот русский генерал думал совсем не так, как французский император.

Жан Ренье

О том, что действия австрийских войск скорее всего будут носить демонстрационный характер, генерал знал. Но, не доверяя бывшим союзникам, он всё-таки оставил для наблюдения за границей несколько казачьих полков, а основными силами решил атаковать неприятеля. К тому времени отряд саксонцев генерала Кленгеля, оторвавшись от главных сил, занял небольшой белорусский городок Кобрин.