ГРУ против МИ-5 и ФБР. Скандал-63

В 18 лет ей снова повезет. Американский гигант киностудия «Юниверсал Пикчерс» предложит мисс Хобсон контракт на съемки в Голливуде. Однако за океаном хороших ролей ей не предложат. Снявшись в нескольких фильмах ужасов и дешевых триллерах, она через год поспешит обратно в Англию, где вскоре начнет преуспевать, рисуя на экране образ нежной, грациозной и элегантной дамы — эдакое олицетворение стопроцентной английской леди.

В 1939 году мисс Хобсон вышла замуж за Энтони Хэвлок-Эллана, отпрыска славного аристократического семейства и будущего столпа британской кинематографии. Сэр Энтони долго искал свой путь в кино. Какие только профессии он не перепробовал в молодые годы! Трудился в ювелирной компании «Гаррард», в звукозаписывающей фирме «Брансуик Граммофон», в немецкой компании «Вокс» в Берлине, на лондонской фондовой бирже, в ночном кабаре и рекламном отделе газеты «Ивнинг стендарт». Лишь в 30-летнем возрасте Энтони попадет в кинематограф, сначала менеджером по кастингу, затем продюсером, кинорежиссером и, наконец, основателем крупных британских кинокомпаний «Синегилд» и «Констелейшн филмз».

На этих студиях и снималась супруга сэра Энтони. Однако действительную славу и известность Валери Хобсон принесла фактически лишь одна киноработа — знаменитый фильм Дэвида Лина «Большие надежды» по Чарльзу Диккенсу, где она сыграла роль Эстеллы. Фильм этот имел сокрушительный успех не только в Англии, но и по всему миру. Именно эта кинокартина, к несчастью для Энтони Хэвлок-Эллана, и свела Джона Профьюмо с Валери Хобсон.

Член парламента от тори был покорен красотой очаровательной Валери. Замужество поставило крест на творческой карьере кинозвезды. Отныне ее жизнь принадлежала одному из наиболее перспективных лидеров консервативной партии и, как поговаривали, возможному будущему премьер-министру страны Джону Профьюмо. Впрочем, эта совместная жизнь окажется совсем не такой гламурной, как она, возможно, представлялась отставной кинозвезде.

Визит Гагарина в Великобританию остался в памяти не только очаровательной Валерии Хобсон и доктора Уарда. Должен сказать, что англичане не забывают его до сих пор, уже в XXI веке. Это я могу подтвердить как очевидец. Мне довелось побывать на встрече в Манчестере, посвященной 40-летию визита Юрия Гагарина.

Впрочем, было бы преувеличением считать, что все жители страны в июле 1961 года пребывали в восторге от триумфальных успехов русских в освоении космоса. Иванов рассказал мне об одном случае, доказывающем, что симпатии к Гагарину испытывал далеко не каждый британец.

Однажды на приеме у лорда Астора в его имении в Кливдене к Иванову привязался один подвыпивший актеришка — Пол Карпентер.

— Эй, мистер Молотов, — то и дело бормотал он ему в лицо, почему-то желая величать его именно по фамилии сталинского министра иностранных дел, — рванём по коктейлю.

Острослов, очевидно, намекал на «коктейль Молотова» — так было принято называть бутылки с зажигательной смесью. На первых порах Иванов отшучивался. Но приставания захмелевшего лицедея становились всё более назойливыми. После очередной рюмки он во всеуслышание заявил:

— Вам, русским, вообще верить нельзя. Вы лжёте на каждом шагу. Зачем вы утверждаете, что Гагарин был первым космонавтом? До него же у вас погибло несколько летчиков, пытавшихся выйти в космос? Да и был ли вообще полет Гагарина? Это еще надо проверить.

Евгений Михайлович знал, откуда ветер дует. В те дни английская желтая пресса усиленно распространяла слухи на этот счет, пытаясь доказать, что первый русский космонавт — это выдумка кремлевских правителей. Хвастливая красная пропаганда и ничего больше.

Иванов не смог вынести этой пьяной выходки. Схватил зарвавшегося актеришку за грудки, швырнул в угол и, вспомнив свое боксерское прошлое, — а он на флоте был чемпионом эскадры в среднем весе, — со всего размаха ударил кулаком по стене чуть выше его головы так, что штукатурка посыпалась.

— Когда нам что-то кажется, мы в России стучим по твердому, — выпалил он.

Перепуганный до смерти артист быстро ретировался в другую комнату.

Как гласит русская поговорка, дыма без огня не бывает. Лишь пять лет спустя, занимаясь в Академии Генерального штаба на одном курсе с космонавтом номер два Германом Титовым, Иванов узнал от него, что до полёта Гагарина при подготовке на земле в барокамере погиб, сгорев заживо, летчик Валентин Бондаренко, готовившийся к первому полету. Так что Пол Карпентер кое в чем все же оказался прав.

Стивен Уард после той скандальной вечеринки отчитал Иванова за его проступок:

— Юджин, ты ведёшь себя как русский медведь в английской чайной лавке. Сдерживай свой дикий темперамент. Ты же всех знакомых старика Билли от поездок в Кливден отвадишь.

Иванов извинился и обещал больше не бить кулаком по дворцовым стенам. У него на тот момент были дела и поважнее. Надо было в том числе выполнять социалистические обязательства перед красавицей Валери Хобсон.

Набрав телефонный номер жены военного министра, Евгений Михайлович стал напрашиваться к ней в гости.