Гуситские войны (Великая крестьянская война XV века в Чехии)

Испытанным путём увеличения доходов являлось для феодалов увеличение их земельных владений вообще, концентрация земельной собственности. Паны и монастыри всегда стремились увеличивать размеры и количество своих вотчин за счёт королевских имений или владений других феодалов. В XIV веке этот процесс усилился. Пражскому архиепископу, панам из Рожмберка и десяткам других крупнейших феодалов принадлежали огромные земельные владения. Как упоминалось выше, они не составляли сплошных территорий и были разбросаны самым причудливым образом по всей Чехии. У феодальных магнатов появилось стремление слить воедино разрозненные части своих владений путём захвата или присоединения разделяющих их вотчин других владельцев. Началась бешеная погоня за землями мелкой шляхты, причём и паны и монастыри были мало разборчивы в средствах приобретения всё новых и новых земельных владений. Если при этом светские магнаты действовали в большинстве случаев просто насилием, «благочестивые» монахи использовали наряду с грубой силой также покупку и все виды скрытого вымогательства или прямого шарлатанства. В этом процессе концентрации земельной собственности нарушались традиционные феодальные связи. Мелкие рыцари вынуждены были признавать над собой власть новых сюзеренов, продавать за бесценок родовые владения либо уступать их в форме завещания, особенно в пользу церкви. Ничем не брезгая в своём стремлении к богатству и наживе, паны и монахи фабрикуют фальшивые документы, а затем подкупают судей и добиваются осуществления своих корыстных целей. [60]

Однако основным источником повышения доходов феодалов было усиление эксплуатации непосредственных производителей — крестьян. Каждый грош, поступавший в казну феодалов, был омыт кровью и потом крестьян. Там, где крестьяне оставались на своих наделах, т. е. в огромном большинстве случаев, неудержимо росли все виды феодальной ренты. Когда феодалу нужны были рабочие руки для пахоты или для уборки урожая, для работы на винограднике или на скотном дворе, он увеличивал размеры и разнообразил виды барщины. Если феодалу нужны были перевозочные средства для доставки продуктов из вотчины на рынок, на крестьян возлагались новые извозные повинности. Если пан или монастырь вели торговлю, их алчность не довольствовалась произведениями домена и они устанавливали для крестьян новые натуральные оброки. Наконец, неутолимая жажда денег, которые не только открывали манящую перспективу роскошной и разгульной жизни, но и давали возможность накопления сокровищ, могла быть удовлетворена самым простым и проверенным путём — путём всестороннего ограбления феодально-зависимых крестьян. Паны и монастыри повышали чинши, окружали пользование остатками общинных угодий плотной стеной финансовых рогаток. Рождение, свадьба, смерть — все события в крестьянской семье служили источником господских доходов, за всё требовал платы феодал, «милостиво» соглашавшийся принять новорожденного в число своих подданных, не брезгавший и последним имуществом умерших крестьян, лучшая часть которого переходила к нему в силу так называемого «права мёртвой руки». Свою долю добычи вырывал и поп, который крестил, венчал и отпевал крестьянина. Роль поборов и в особенности «права мёртвой руки» была особенно велика на юге. Правда, ненавистное народу «право мёртвой руки» к началу XV века стали ограничивать и сами феодалы. В 1386 году оно было уничтожено в некоторых, а в 1406 году — во всех вотчинах архиепископства Пражского. Эта отмена была вызвана как страхом перед усиливавшейся борьбой крестьян, так и финансовыми соображениями запутавшегося в долгах архиепископа: уничтожение «права мёртвой руки» сопровождалось взысканием с крестьян высокого единовременного побора. Примеру архиепископа последовали некоторые другие феодалы: [61] епископы Литомишльский, Оломоуцкий и т. д. Но крупнейшие светские магнаты южной Чехии — Рожмберки всячески оттягивали отмену «права мёртвой руки» на территории своих огромных владений. Самый большой из южных монастырей — Златокорунский — так и не совершил такой отмены. В части его обширных вотчин это право было уничтожено восставшими крестьянами уже в ходе Великой Крестьянской войны.

Разумеется, не везде и не всегда все виды феодальной ренты возрастали одновременно и в равной степени, но во всяком случае трудно было бы найти такой уголок Чехии, где общая сумма феодальной ренты за 50-100 лет до начала крестьянской войны не выросла бы. При этом на севере и в центре Чехии к денежным платежам крестьян прибавилось большое количество барщинных повинностей. Во многих сёлах существовала уже трёх-, четырёх-, иногда даже пятидневная и шестидневная барщина. Основная тяжесть барщины ложилась на плечи наиболее экономически слабой части крестьянства — подсоседков. С одной стороны, барщинные повинности распределялись непропорционально земельным наделам крестьян, а с другой стороны, зажиточные крестьяне могли нанять вместо себя заместителя и действительно делали это.