Гуситские войны (Великая крестьянская война XV века в Чехии)

Порой крестьян принуждали работать «по воле господина», «столько, сколько будет работы», «столько, сколько будет приказано». Всё чаще в документах вотчинного хозяйства той поры стало встречаться слово «колон» — синоним крепостного человека. Появились целые группы крестьян — «роботариев», «тритуляторов» («молотильщиков»), отбывавших неограниченную барщину в господском хозяйстве. В некоторых местах центральной Чехии барщина даже вытеснила денежные и натуральные оброки. Здесь известны случаи, когда крестьян лишали их наделов. В одной из современных поземельных описей — урбарии[14] Страговского монастыря прямо говорится [62] о том, что аббат, «движимый страстным влечением к крестьянским полям», включил их в состав домена, а крестьян этого села перевёл с чинша на барщину. На юге наблюдалась несколько иная картина. Здесь всё возраставшие денежные платежи крестьян отодвигали на задний план все остальные виды ренты.

Усиление эксплуатации чешского крестьянства сопровождалось ухудшением его юридического положения. Для феодалов северной и центральной части Чешского королевства, заинтересованных в барщинном труде крестьян, было важно прикрепить их к земле и лишить даже традиционного права крепостных переходить в известных случаях к другому феодалу. Для вотчинников южных областей превращение феодально-зависимых крестьян в совершенно бесправных и беззащитных крепостных было также выгодно. Оно сулило им неограниченные возможности повышения платежей, установленных обычаем, и введения новых поборов. Поэтому в 1380 году моравский сейм запретил переход крестьян к другому феодалу без особых документов, выдача или невыдача которых целиком зависела от усмотрения господина. В Чехии такого закона не было, и феодалы обходились без него. Они насильно изгоняли крестьян или, напротив, удерживали их, если это было им нужно. Об этом говорит нам Томаш Штатный, который напрасно призывал феодалов не задерживать сидой крестьян, желающих перейти к другому владельцу. Произвол феодалов оставался безнаказанным, тем более что в 1402 году во всех чешских землях крестьянам было воспрещено обращаться в суд с жалобой на господ. Крестьяне лишались всякой надежды добиться мирным путём какого-либо улучшения своего положения. Им оставалось лишь одно средство борьбы против феодалов — вооружённое выступление. Но почва для такого выступления была не в одинаковой степени подготовлена на севере и на юге.

В южных областях Чехии товарно-денежные отношения глубже затрагивали крестьянские массы. Денежные платежи давно уже составляли здесь основу всех крестьянских повинностей. Вместе с тем на юге была более сильно [63] нарушена вековая замкнутость крестьянского хозяйства. Жители разных сёл почти ежедневно сталкивались друг с другом в сфере насущных жизненных интересов. Работая на своём карликовом участке, крестьянин южной Чехии, барщинные повинности которого были сравнительно невелики, должен был проявлять максимальную гибкость и настойчивость, совершенствовать и разнообразить свои трудовые навыки, ибо без этих качеств он не мог бы прожить. Южночешский крестьянин не был так рабски прикован к своему участку, как крепостной севера. Продавая на ближайшем городском рынке или на сельской ярмарке продукты своего хозяйства — а это было тем важнее, что господин требовал всё более и более крупных денежных платежей, — крестьяне постоянно общались друг с другом, обогащали свой производственный опыт и расширяли кругозор. Фактическая самостоятельность в хозяйственной деятельности и порождённое этим сознание ответственности за себя и своих близких способствовали воспитанию в крестьянах южной Чехии чувства собственного достоинства, которое не могли искоренить никакие злодейства панов и их приспешников. Всякое проявление произвола и самоуправства господских управителей крестьянин юга воспринимал острее, чем его собрат на севере. Поэтому здесь раньше созрело возмущение крестьян против эксплуатации и закрепощения, зародилось великое чувство классовой солидарности с другими крестьянами. Здесь складывалось смутное и не вполне осознанное представление об общности интересов крестьянства с городской беднотой — плебсом, который сам состоял в значительной мере из недавних крестьян и в ряды которого каждый крестьянин южной Чехии мог попасть в силу многих событий его жизни.

Поэтому крестьянство южной Чехии оказалось главной ударной силой в битвах Великой Крестьянской войны и вынесло на своих плечах основную тяжесть этой многолетней борьбы. Правда, к нему присоединились и доведённые до отчаяния крестьяне центральных районов страны, но по степени организованности борьба крестьян севера существенно отличалась от выступлений крестьян юга.