И не пытайтесь! Древняя мудрость, современная наука и искусство спонтанности

Так что Лао-цзы, похоже, не был прав и в наших духовных недугах не следует винить одних конфуцианцев или рекламистов. Однако разумно последовать за ним в восприятии постоянного сравнения себя с другими как порока “очей”, а не “чрева”, и распространения этого воззрения на многие сферы, помимо благосостояния. Наше “чрево” чувствует себя прекрасно и в нынешней машине, но “очи” уже приметили новую, более красивую, у соседа (или в журнале, или на билборде), и это впечатление немедленно снижает уровень удовлетворенности автомобилем, который мы водим сейчас. Сама машина при этом нисколько не меняется, но наш сравнивающий ум все равно отвергает ее. Психологическая литература на эту тему представляется комментарием к “Дао дэ цзин” – научным подтверждением феномена, который Лао-цзы увидел с невероятной точностью. Он даже ввел специальный термин фань (): “возвращение”, “перевертывание”, “отрицание”, “беговое колесо”. Все, что угодно, в крайнем выражении превращается в свою противоположность. В тексте говорится о древнем сосуде, выполненном так, чтобы стоять прямо, если он пуст, но раскачиваться и проливать содержимое, если он наполнен:

Наполнить до краев, придерживая, чтобы не разлить, – не идет в сравнение с тем, когда уже пусто. Не сохранить надолго острым то, что натачивают все острее. Когда забита вся палата златом и нефритом, никто не сможет их сберечь. Кто гордится тем, что знатен и богат, сам обрекает себя на несчастье. Дао Неба в том, чтобы успешно завершить свои труды и удалиться.

Другим символом, еще лаконичнее отражающим идею бегового колеса, является символ инь-ян:

На этом изображении, которое мы должны представить медленно вращающимся против часовой стрелки, белый ян (сильная, светлая, “мужская” субстанция) постепенно набирает силу, достигая максимума на двенадцати часах. В этот момент семя черного инь (слабой, темной, “женской” субстанции) рождается и точно так же набирает силу, достигая пика на шести часах, когда раскрывается семя ян. Этот цикл на Западе воспринимают как позитивный образ мистического знания, лепят на доски для серфинга и татуируют на двадцатилетних задницах. На самом деле он символизирует куда более мрачное мировоззрение, сходное с буддистским учением о дуккхе – беспокойстве или непостоянстве: желания ведут к страданию, потому что в мире ничто не вечно. Цикл инь-ян нужно не превозносить. Из него нужно выбираться.

Как выбираться? Не делая ничего. Из всех мыслителей древнего Китая Лао-цзы использует понятие у-вэй ближе всего к буквальному значению: недеяние. Для Лао-цзы вредоносный цикл приводится в движение желанием (еще одна параллель с буддизмом). Желание, в свою очередь, порождают и усиливают две вещи, лежащие в основе конфуцианского стремления к у-вэй: культурное знание и активная деятельность. Утонченные вкусы и насаждаемые потребности, по Лао-цзы, препятствуют естественному наслаждению миром, и мы можем противостоять им, сделав свою пищу проще, а телесные желания – скромнее. Однако еще коварнее конфуцианская цель сделать всех добродетельными. Для Лао-цзы попытки стараться не стараться не просто бесплодны. Они и есть источник людского страдания.

Осознай – и потеряешь

Самое ясное объяснение Лао-цзы того, как сознательное усилие и стремление делают мир порочным, таково:

Верх добродетели – ее не проявлять и потому быть добродетелью проникнутым. При низшей добродетели стараются ее не упустить и потому не обладают добродетелью. При высшей добродетели бездействуют и лишены намерения действовать. При низшей добродетели берутся за дела и преисполнены намерения действовать. При высшей человечности берутся за дела, но лишены намерения действовать. При высшей справедливости берутся за дела и преисполнены намерения действовать. При высшей ритуальности берутся за дела, и если не встречают отклика, то тащат с пылом за собой.