Я - аферист. Признания банкира

Сосед справа прервал мои размышления. Это был один из директоров лондонского отделения НSВС[22], с которым я часто пересекался в последние годы. С начала ужина он пытался убедить меня в том, что оживление на рынке неизбежно: знаешь, достаточно еще немного увеличить волатильность акций sicav — и они ничего не заметят! Я мог лишь печально улыбаться в ответ. К этому моменту я уже понял: определение "волатильные", которое мы все употребляли применительно к нашим восхитительным sicav — теоретически самым безопасным вложениям, — теперь стали использовать и для остальных пакетов гнилых займов, которые циркулируют по всему миру. В результате и вдова из Карпантра, и служащий из Ле-Мана упорно запихивают свои сбережения в эти дырявые чулки. Так что Банк тоже по праву заслужил премию за жульничество, введя в заблуждение стольких доверчивых вкладчиков.

А заодно стоило бы наградить призами и финансовые учреждения, которые зашили в счета своих клиентов убитые бумаги вроде акций Dexia[23]. Эта банда уже получила, считая с начала года, пять миллиардов евро, щедро влитых французским государством, чтобы избежать ее банкротства. При том, что ее оборот — 7,3 миллиарда, эти квазидотации составили 70 % от него — неоспоримый мировой рекорд!

Последнюю премию можно было вручить в номинации "За интеллектуальную бесчестность". Конкуренция была бы самой ожесточенной. Вот уже двадцать лет мы с огромной помпой требуем большей свободы и независимости, ослабления регулирования и бюрократизма, снижения налогов. Самое смешное, что всего этого удалось добиться! Сначала от социалистов — Фабиусов, Стросс-Канов, Береговуа, Делоров[24], которые снова стали более снисходительными — после кратковременного приступа безумия летом 1981 года. Спасибо вам, крупные чины из соцпартии, банкиры вам стольким обязаны! Но, обратите внимание, и правые деятели проявили не меньше доброжелательности. После того как Ширака избрали президентом, надзор со стороны Банка Франции практически прекратился. Что же касается его карающей десницы, Банковской комиссии, о ней никто не вспоминал в течение всего десятилетия. Ни одного серьезного расследования, ни одного публичного внушения, ни одного доклада: функционеры вели себя едва ли не идеально!

Только что подали десерт. Мне надоела эта вакханалия взаимных поздравлений в атмосфере показухи, характерной для заката империй. Я потихоньку скрылся под тем предлогом, что завтра мне нужно успеть на самолет, рано утром вылетающий в Будапешт. Правда заключалась в том, что я предпочитал насладиться десертом в своем номере. Десертом в шелковом белье… Но Мэнди в Лондоне не было. Вероятно, она отправилась развлекаться в Нью-Йорк. Я скучал по ней несколько больше, чем хотел бы. Меня это даже начало раздражать.

12. ЛАНЧ В БУДАПЕШТЕ

Генри Кравис руководит одним из черных ящиков мирового капитализма, гигантским хедж-фондом KKR, славящимся как своими показателями, так и непрозрачностью. Иными словами, речь идет об одном из инвестиционных фондов, который всегда, когда можно, покупает по самым низким ценам и перепродает по самым высоким. Схема кажется очень простой, но на самом деле таковой не является: чтобы так быстро заработать столько денег, недостаточно профессионализма, нужно иметь особый дар, даже что-то вроде священного призвания. Этот коротышка с неприметной внешностью — своего рода легенда финансовой элиты, хотя бы потому, что стоит три миллиарда евро.

С ним-то я и должен был встретиться в Будапеште. Мы назначили свидание "за ланчем", как говорит Генри, в его любимом ресторане Four Seasons. Президент Банка отправил меня туда, чтобы присмотреться к покупке Raiffeisen, одного из крупнейших австрийских банков, который пустил глубокие корни в странах Восточной Европы, но начал проявлять признаки слабости.

— Знаете, дела плохи…

Этот коренастый шестидесятилетний мужчина с челюстью питбуля говорил на ужасающем французском с густым техасским акцентом. Он очень хорошо ко мне относился, потому что несколько лет назад я убедил исполнительный комитет Банка сыграть вместе с К К R из расчета пятьдесят на пятьдесят в одной довольно хитрой комбинации. Если я правильно помню, речь шла о покупке пакета акций фирмы Legrand, производителя электрооборудования из Лиможа. Мое лиможское происхождение подвигло меня на организацию сделки в оптимальных условиях. Впрочем, мы очень быстро продали свой пакет и… заработали на этом двести миллионов евро. История наделала шума, но мне удалось помешать упоминанию моего имени в прессе во избежание неприятностей для родителей. Эта маленькая, но достаточно удачная операция способствовала установлению хороших дружеских отношений между мной и Генри.