Я - эль Диего (ЛП)

Но, ладно, вернемся в 1987 год. Тогда я прошел курс лечения в клинике доктора Анри Шено в швейцарском Мерано, и вернулся на поле. Я попросил Билардо, чтобы он приберег меня для матча-реванша с Германией, который должен был состояться 16 декабря в Буэнос-Айресе. Это был один из моих безостановочных вояжей: 13 декабря, в воскресенье, мы сыграли с «Ювентусом» 2:1, улетел в Буэнос-Айрес, где в среду состоялся матч против Германии, после чего я тут же отправился в Италию для того, чтобы снова надеть футболку «Наполи»: 20 декабря мы победили «Верону» 4:1. Я в очередной раз почувствовал себя в долгу перед аргентинским болельщиком, и той победой 1:0 над Германией, на поле «Велеса», я смог заполнить пустоту в их сердцах. Страна находилась в очень бедственном положении, и нашей задачей было подарить народу маленький кусочек счастья – это цель, которую я всегда преследую, выходя на поле. Я не знаю, поможет ли это им забыть о том, что им приходится терпеть, о том, что с ними происходит… Кроме того, я убедил Грондону провести этот матч на стадионе «Велеса», чтобы почувствовать, как за нас болеет народ. Когда ты играешь на поле «Ривера», то не знаешь, поддерживают тебя трибуны или же кроют, на чем свет стоит, потому что они находятся на расстоянии двух тысяч километров. На «Линьерсе» все наоборот, и ты ощущаешь дыхание пятидесяти тысяч человек; я всегда говорю, что на том Кубке Америки мы бы выступили лучше, если бы решили проводить свои матчи здесь, на этом стадионе. Бурручага забил победный гол, и мы вновь почувствовали себя чемпионами, лучшими… Билардо меня просто достал, да так, что напугал; он придирался ко мне, давил на меня как ненормальный. У меня было желание сказать ему: «Карлос, тормозни», но я оставил это в себе. Об этом я рассказал в одной статье, после чего поднялся невообразимый переполох, однако моя любовь к сборной выдерживала и не такое.

Я так любил сборную, что уже в 1988, в апреле, рискнул сыграть за нее на каком-то невообразимом турнире, кажется «Четырех наций» или что-то в этом роде. Сперва нас приложила сборная СССР 4:2, а затем обыграли немцы 1:0. Эти результаты меня страшно огорчили, несмотря на то, что встречи носили товарищеский характер… А тем временем в «Наполи» меня хотели убить! Я принимал участие во всех матчах подряд и тогда в Германии я остался ради игры за четвертое место. Тогда у нас начали получать травмы все сильнейшие игроки: Вальдано, Батиста, Бурручага, Энрике, и Билардо был вынужден выпускать молодежь. Кроме того, собрать команду в то время было не так уж и просто: клубы не отпускали игроков, в Европу продавали молодых футболистов, которые успели провести в первом дивизионе всего-то пару матчей… Я чувствовал, что сборную все время предавали. Поэтому я хотел быть вместе с ней, хотя и очень сильно рисковал, хотя был никакой после всего этого марафона. Травмированный, я вышел на поле в матче с Испанией в Севилье, который завершился боевой ничьей 1:1; от усталости у меня вывалился язык, но я не имел права на ошибку, для меня это было слишком важно. Как обычно говорилось много глупостей, однако я знал, что если мы сумеем сплотить ряды, то заткнем глотку всем. Так и вышло: одно время мы играли как настоящие чемпионы. Но поскольку мы были вынуждены держать экзамен чуть ли не каждый день, наша борьба продолжалась; если ты провел 30 матчей на хорошем уровне, то в 31-м у тебя это может и не получиться. Я хотел донести до новых ребят старую мысль о том, что в сборной должны быть бойцы, я не хотел, чтобы с нами произошло нечто подобное как на чемпионате мира 1990 года в Италии.

Но это все было только лестницей к следующему Кубку Америки, который должен был состояться в Бразилии, и на котором я жаждал взять реванш. Я вновь задолго до начала этого турнира пообещал Билардо, что приму в нем участие. Это случилось после той знаменитой победы над «Миланом» 4:1, почти за полгода, 27 ноября 1988 года, и я заявил, что моей ближайшей и главной целью является победа на Кубке Америки… Быть там с лучшими из лучших, в футболке сборной Аргентины.

В матче предпоследнего тура чемпионата Италии-1988/89 против «Пизы», которая к тому времени уже вылетела в серию В, я получил сильнейший удар по правому бедру, успев провести на поле всего лишь четверть часа, и был вынужден уйти. А ведь в той игре некоторые недоумки меня освистывали… Без особой надежды я обратился к доктору Оливе: впереди был финал Кубка Италии в составе «Наполи» и вояж в Бразилию, где меня ждала сборная. Мышцы бедра у меня дико болели, и Олива был убежден, что эти боли – следствие моих хронических проблем с поясницей. Они меня действительно достали, но, так или иначе, вердикт был следующим: если я буду продолжать в том же духе, то могу заранее сказать «чао» Кубку Америки.