Я – хакер! Хроника потерянного поколения

Сидя на лекции по математическому анализу и слушая про производные и интегралы, я думал: «Зачем они мне? Что мне с ними делать? Я хочу жить в своей квартире! Как все это мне поможет?». Так, мой интерес к науке постепенно угасал. На третьем курсе я уже перестал ходить на лекции и любые другие занятия. Гиря

С собой из дома в общежитие я привез сделанную отцом штангу и 16-килограммовую гирю. Штанга представляла собой железную трубу с обкрученными синей изолентой местами для хвата и приваренными по бокам половинками кардана от машины. Кардан я нашел дома за гаражом, по диаметру он идеально подошел под «блины». Я распилил его ножовкой по металлу на две части, которые отец приварил на тонкую трубу. С внутренней стороны к половинкам отец приварил по два блокирующих прута, чтобы «блины» фиксировались. А для их фиксации с наружной стороны он по бокам насверлил дырок. Мы согнули буквой «Г» использованные электроды от сварки. Вот это-то я и вставлял в дырки, чтобы заблокировать «блины». Самих» «блинов» было всего четыре: два по 10 килограмм и два — по 20.

Качаться я начал еще в 9-м классе, чтобы избавиться от неуверенности и страха. Ведь меня обязательно побьют, если я выйду на улицу, как говорила моя мать.

На втором году обучения ребята из Ангарска позвали меня в качалку — небольшое помещение, смежное со спортзалом, в корпусе матмеха. Качалка представляла собой обшарпанную комнату с грудой железа, несколькими скамьями для жима и 3–4 тренажерами. А что, собственно, еще нужно? Это была лучшая качалка из тех, в которые я ходил.

Этажом ниже в комнате под нами жили студенты, плохо дружившие с головой. Имея колонки 100 Вт, они могли слушать музыку аж в два-три часа ночи. В ответ на это мы бросали штангу на пол. Возможно, правильнее было бы пойти и просто поговорить с ними. Но…

На очередных выходных, которые я провел дома, мои соседи последовали моему примеру и стали бросать гирю на пол при очередном концерте. Пришли ребята снизу и забрали эту гирю. При этом они еще настучали коменде, что нарушаем порядок мы.

Вернувшись в общагу, я рассказал об этом своему брату. Брат предложил сходить вниз и забрать украденное. Мне же он рекомендовал надеть маечку, чтобы были видны мои мускулы. Вообще, тогда я производил впечатление «не подходи к нему, а то прибьет». Только это скорее была защитная реакция от неуверенности. Я никогда ни с кем не дрался, да и где мне было драться? Во двор меня не пускали.

Мы спустились вниз. Позвонили в дверь, выглянули два парня:

— Где гиря? — спросил брат.

— Тут ее нет.

— Давай, неси. У тебя есть 15 минут.

Они закрыли дверь. Брат ударом руки сломал звонок, сделанный из мышки. Хоть что-то.

Через 30 минут в дверь постучали — выходите. В холле собралось человек 30. Брат Игорь взял пустую стеклянную бутылку и вышел. Я последовал за ним.

Бах — Игорь разбил бутылку о стену. В рухак у него красовалась розочка:

— Что, твари, охуели? Где гиря?

Адреналин зашкаливал, меня трясло. Я лихорадочно пытался прикинуть, сколько человек я сумею вырубить перед тем как вырубят меня, и чем это все закончится.

После некоторого препирательства толпа стала расходиться. Конфликт иссяк. Гирю нам так и не отдали. Я раньше никогда не замечал, что существует некий тип людей, которые, даже когда они совершенно не правы, постараются сделать виноватым тебя. Гнилой тип людей.

Зато урок разборок я получил хороший — тот урок, которого мне так не хватало в детстве. Мексиканец

Во втором семестре первого курса к нам подселили мексиканца — Виктора Уго. Уго мечтал получить образование у нас в России и работать преподавателем на родине в Мехико, но с успеваемостью у него было плохо. Зато он рассказывал интересные истории: сколько травы он курил на родине, как учил русский мат и тому подобное.

Вроде бы все хорошо. Но был один маленький минус: Уго считал, что он тут как бы не живет, поэтому не будет убираться в блоке. А если мы хотим, то можем это делать сами. Его слова привели меня в ярость. Я со злостью кинул ему веник и сказал, что теперь он убирается здесь каждую неделю. Так он и делал следующие полгода. Видимо, я действительно производил тогда впечатление «не подходи, а то прибью».

Как-то днем я был один в комнате. В дверь постучали. Я открыл:

— Виктор дома? — с акцентом спросила загорелая девушка приятной латинской внешности.

— Нет, — ответил я и закрыл дверь.

Вечером мексиканец рассказал мне, что та девушка спрашивала про некоего накаченного парня. Я ей понравился. Какой же тормоз я был тогда! Сеть

Завершив первый курс хорошо, я собрался домой. По дороге нужно было снять в Сбербанке стипендию за весь учебный год. Проторчал я в кассе около часа, подписывая кучу ненужных бумаг. В итоге мне выдали около 3000–4000 рублей.