Я – хакер! Хроника потерянного поколения

На поселке не было блатных, но был так называемый, блат-комитет: смотрящий и его помощники. Мы их называли «бляд-комитет». Кто-то бегал стучать Алексеевичу, кто-то — Сергеевичу. Сергеевич натравил на меня этот самый блат-комитет: каждый вечер меня звали пообщаться. В первый же день предъявили, что я забрал без их разрешения телефон с карантина. Мне прописали в ухо за это. Саша и Лёша ходили со мной на все эти разборки. Я настолько был охреневший от этой ситуации, что происходящее вокруг меня казалось каким-то немым кино, причем нем был я.

Паша уговорил меня согласиться на работу нарядчика. Работать мне нужно было с напарницей — «ДТПшницей». Теперь блат-комитет стал предъявлять мне мою козлячью работу. При этом подтягивали блатных с других зон, а те по телефону объясняли мне, что я себя не так веду. По задумке Викторовича, мне хотели предъявить высокомерное поведение. Но в телефонный разговор вовремя подключался то Тоха, то Костя. Для блатных телефонные разборки стали уже нормой. Костя мастерски разрулил ситуацию с козлячьей работой: «Парню надо получить УДО и выйти. Я СКАЗАЛ ЕМУ пойти на эту работу».

С ситуацией нужно было что-то делать. А делать решили сразу по трем фронтам.

1. В колонию мы попросили приехать (ко мне) знакомых журналистов. Например, Ирека Муртазина из «Новой газеты».

2. Костя отправил своего брата (блатного) с ящиком сигарет, чтобы навестить и обнять меня.

3. Через Саныча мы попросили УСБшников вмешаться в происходящую ситуацию.

Через две недели Викторовичу позвонили из Рязанской управы и вежливо попросили от меня отстать. А после визита брата Кости блат-комитет спрятался по углам. Больше никто из них меня не трогал.

В поселке строгого режима каждый рабочий день у нас было четыре построения: одно с утра, два днем, и одно вечером. При этом в первые пару недель нужно было еще отмечаться четыре раза на проходной. В классный я поселочек попал!

Работа у меня оказалась такая: заносить в базу данных новых прибывших отбывать наказание. База была сделана на основе Microsoft Access. После чего нужно было генерить разнарядку каждый рабочий день (таблица, в которой было прописано, кто где сегодня работает). По разнарядке осужденных выводили на работу. Генерил эту таблицу достаточно кривой код на Visual Basic, вылетающий десяток раз вместе с Access до того как создаст готовую табличку. Это было творение предыдущего нарядчика.

Кроме того, что база нереально глючила, так разнарядку нужно было подписывать у всех замов и самого начальника. То есть нужно было бегать и искать человек пять. С каким удовольствием Алексеевич говорил мне подождать, потому что он занят. Эта работа меня ужасно бесила.

К тому же чернила для принтера и бумага были за свой счет. К нам периодически ездили ребята из «Хроно» с продуктами, они-то и возили мне расходники.

Через какое-то время моя напарница получила отсрочку и вышла. Вместо молодой, моей новой напарницей стала, естественно, пожилая женщина за 50 лет. А то вдруг мы там будем чпокаться. К нам периодически заходил держурный Витя и проверял — а вдруг?

Летом, ни с того ни с сего, Алексеевич решил, что я должен ему докладывать об обстановке в поселке:

— Рассказывай, что там происходит. Какие новости? — велел он мне, подписывая разнарядку.

Другими словами, Алексеевич попытался меня прогнуть, чтобы я ходил к нему стучать. Только мне воспитание не позволяло. Прям аж противно. Тогда как раз случился казус с карантином. Миша, смотрящий за карантином, напился и пошел шляться по зоне. Вся администрация пыталась понять, кто пронес спиртное и дал ему. Насколько я понял, водку пронес наш семейник Лёша с силикатного завода в пачке молока. Поэтому до меня все докапывались, чтобы я рассказал, как же оно было.

— Да ввали ему Мишу по полной, — сказал мне Паша.

— Я никому никогда не стучал, — искренне удивился я.

— А, ну да-да, — отмахнулся Паша.

Так прошло четыре месяца. У Паши подошел срок УДО. Первое слушание его дела неожиданно перенесли, видимо, чтобы максимально потрепать нервы. В тот же день один из крупнейших клиентов ChronoPay — МТС — снял оборот. Компания получила финансовый удар. Бухгалтерия сказала, что денег в обрез. При этом Паша продолжал жарить стейки на пожарке, попивая кофе из «Азбуки вкуса» (5000 рублей за пачку), а мне перестали возить продукты. Типа, сам справишься. УДО

27 мая 2014 года Паша вышел по УДО и уехал на своем белом крузере домой. Мне же оставалось провести еще три месяца до подачи документов. Я остался один на поселке. Настроение было на нуле. Я ощущал себя маленьким ребенком, но поплакаться больше было некому. С самого моего рождения мать вдалбливала, что я «маленький и несамостоятельный». Она делала это не со зла, она очень беспокоилась за меня в сумасшедшие 90-е. Вот и тогда я чувствовал себя маленьким и несамостоятельным. До этого роль главного на себя взял мой брат, и явно начал этим злоупотреблять. Потом Паша. И вот я остался один.