Я хирург. Интересно о медицине от врача, который уехал подальше от мегаполиса

Весеннее дежурство было в самом разгаре, я улегся на диван в надежде, что смогу полежать на нем хотя бы полчаса, и под монотонный шум телевизора начал дремать, но мои мечты о спокойном ничегонеделанье прервал телефонный звонок. Звонила, на удивление, не приемное, а хорошая знакомая, с который мы дружили уже много лет, иногда разбавляя наши беседы легким флитром.

— Алло, Рустам, привет, ты на работе? — Девушка затараторила очень быстро. Голос был встревоженным.

— Привет, да, на работе. Что случилось? — ответил я, понимая, что просто так друзьям-хирургам с такими озабоченными голосами не звонят.

— Слушай, тут такое дело. У меня молодой человек из Великобритании приехал ко мне в Питер, но вчера ему резко стало плохо. Рвет, тошнит, болит живот, и, кажется, у него температура, у нас дома нет градусника. Может, ты его посмотришь? Пожалуйста… — буквально взмолилась девушка.

— Конечно, посмотрю. Записывай адрес.

Я продиктовал ей адрес и рухнул головой на подушку, прикидывая, что у меня приблизительно есть еще минут 30 спокойного лежания, если никто срочно не начнет умирать. И я погрузился в спасительную дрему…

Из царства Морфея меня быстро вернул звонок уже из приемного отделения. Я ответил, что спускаюсь, и начал стягивать себя с дивана.

— Добрый день, меня зовут Рустам Сагидович, — представился я молодому парню, который сложился пополам от боли, лежа на топчане в приемном покое.

— Э-э-э-э, хеллоу…

— Он не понимает по-русски, ты мне все говори, а я ему буду переводить, — подхватила девушка.

— Понятно…

Дежурство обещало быть длинным.

Я уложил молодого человека на кушетку, осмотрел, пропальпировал живот, попросил медсестру собрать анализы.

Когда начинаешь работать в практическом здравоохранении, то появляется так называемая насмотреность. Иногда хватает всего лишь одного взгляда на пациента, чтобы предположить возможный диагноз. Поэтому я почти сразу понял, что у моего англичанина, скорее всего, острый аппендицит, тем более что клиническая картина была более чем ясная: тошнота, рвота, повышенная температура тела, положительные симптомы Воскресенского и Ровзинга, а в клинической крови повышенный уровень лейкоцитов и сдвиг лейкоцитарной формулы влево.

Я позвонил старшему дежурному врачу и сказал, что у нас ургент. Валерий Васильевич, доцент кафедры хирургии, был, конечно, недоволен таким положением вещей, но после нескольких уточняющих вопросов сказал, что пациент поднимется сразу в операционную, а мне велел готовить его на операцию.

В России существует система страховой медицины, всех граждан страны лечат по медицинскому полису, но в случаях, угрожающих жизни пациента, врачи обязаны оказать медицинскую помощь бесплатно, даже при отсутствии полиса.

Операция прошла успешно, аппендикс я вырезал, пополнив свой хирургический опыт еще одной успешной аппендэктомией.

На пятые сутки я зашел в палату к Джону, если мне не изменяет память, его звали именно так, и отдал выписку.

— Thank you very much, doctor! It is for you! — И улыбающийся во все 32 зуба уже здоровый англичанин всунул мне в карман халата конверт.

— Нет-нет, что вы, — затараторил я по-русски, пытаясь убрать его руку от своего халата.

— Doctor, it will be very expensive for me in my country, but in Russia you treated me absolute free. It is amazing! Thank you! — Англичанин улыбался и засовывал конверт поглубже в карман моего халата.

Уж не знаю, кто его научил такой благодарности, но я растерялся. До этого меня никто из пациентов не благодарил. Бывало, дарили конфеты, алкоголь, но конверты… нет, не давали, да и, если честно, я никогда и не ждал.

Выйдя из палаты, я достал конверт, в нем лежали немыслимые для меня тогда деньги — 200 фунтов стерлингов. Видимо, других купюр у пациента просто не было. Недолго поразмыслив, я как порядочный интерн понес весь заработанный капитал врачу, с которым мы оперировали.

— Валерий Васильевич, вот, держите, это мне в карман засунул интурист. — И положил на стол три согнутые купюры.

— Это что? — вопросительно подняв брови, спросил доцент.

— Это мне в карман он засунул.

— Я понял. Зачем ты мне их отдаешь?

— Ну как. А что мне с ними делать? — уже абсолютно потерянно ответил я.

— Так… К кому обратился пациент?

— Ко мне…

— Кто оперировал? Кто вел его в постоперационном периоде?

— Я вел, но…

— Значит, и деньги твои. Ты их заработал, — отчеканил пожилой доктор. И встал из-за стола.

Это были мои первые заработанные деньги в роли врача, но, поскольку заработаны они были не совсем правильным путем, откровенно жгли мне руки.