Читаем Я хирург. Интересно о медицине от врача, который уехал подальше от мегаполиса полностью

Случилось так, что коллега повредил артерию (наверное, очень торопился на застолье) и лигатура слетела. Началось артериальное кровотечение. Такое кровотечение я видел тогда впервые. Вся полость раны за считаные секунды заполнилась кровью. Артерию нужно было срочно найти и взять на зажим, тем самым остановив это мощное кровотечение. Но сделать это было практически невозможно из-за плохой визуализации. Начали тампонировать марлевыми салфетками, пытаясь при этом найти сосуд. Коллега начинает злиться, психовать, материться и в один момент просит санитарку позвонить более опытному специалисту, заведующему нашим отделением, и позвать его. Кровопотеря к его приходу была больше литра. При входе заведующий спрашивает, что случилось, почему так экстренно вызвали. На что мой коллега отвечает: «Да вот, Рустам артерию повредил… пузырную[46], теперь пытаюсь ее найти, работает как попало, вообще не умеет ассистировать». Сказать, что я был в шоке, значит ничего не сказать. Мне стало до такой степени досадно и неприятно, что я потерял дар речи. Я ведь был ни при чем, а крайним выставили меня. Заведующий быстро переоделся, и операцию продолжили уже втроем. В итоге через 15 минут нам удалось найти артерию, взять на зажим и остановить кровотечение.

Продолжили операцию; была выполнена холецистэктомия, ложе ушито кетгутом. Контроль гемостаза — сухо. В подпеченочное пространство установлен дренаж — трубка. Счет салфеток — все. Рана ушита послойно, наглухо. Швы на кожу. Асептическая повязка на рану. Операция завершилась благополучно.

После этого у заведующего сформировалось плохое мнение обо мне как о специалисте, несмотря на то что я пытался объяснить ситуацию и отстоять свои позиции. Конечно, он больше верил своему близкому другу. С грузом случившегося я проработал еще примерно полтора года, после чего решил уволиться и перешел в другую больницу, чтобы работать в комфортной для меня обстановке.

Вот такие случаи бывают, когда тебя подставляют и за доли секунды ты становишься плохим специалистом в глазах начальства. И неважно, сколько ты учился, сколько сил и времени вложил в свое профессиональное развитие.

Инородные тела, или врачебная халатность?

Наверное, все слышали о случаях, когда врачи после операций забывали в пациентах салфетки, инструменты и другие медицинские штуки. «Как можно быть такими безответственными! За это сажать мало!» Если почитать то, что обыватели пишут под такого рода историями в новостной ленте, подобные комментарии — это самое приличное, что там можно увидеть, зачастую звучат просто проклятия и постоянное напоминание о клятве Гиппократа, правда, сомневаюсь, что люди хоть примерно понимают, о чем в ней вообще идет речь.

К сожалению, случаи неумышленного забывания инструментов в человеческом теле далеко не фантастика, а реальные казусы из хирургической практики. И происходит это не потому, что мы такие невнимательные и хотим побыстрее уйти домой, а немного по иным причинам.

Врачебная халатность… Два слова, которыми можно уничтожить любого врача.

Если вы когда-нибудь видели открытую брюшную полость, то вы знаете, что места там много и, так сказать, есть где разгуляться. Из-за того что в человеке полно крови (примерно пять-шесть литров) и все ткани буквально пронизаны кровеносными сосудами, при любом оперативном вмешательстве всегда имеет место кровопотеря.

Для того чтобы убрать лишнюю кровь с операционного поля, ее промакивают марлевыми салфетками, но вот незадача, когда салфетка намокает, она становиться практически невидимой в ране. Конечно, мы боремся с такого рода ошибками, в обязанности санитарки и операционной медсестры входит подсчет использованных салфеток, но случаи бывают разные, операции долгие и сложные, и иногда происходят такие неприятности.

Ну ладно, скажете вы, допустим, мокрые салфетки действительно не видны в ране, да и посчитать, куда какая салфетка улетела, сложно, но как быть с тем, что хирурги забывают в человеке целые инструменты? Они же большие! Как их можно не заметить?

Вы когда-нибудь держали в руках хирургический инструмент? Какой он? Правильно, блестящий! А если он блестящий, то он отсвечивает. В каком-то американском научно-исследовательском институте провели исследование и выяснили, что 60 процентов от общей усталости хирурга за операцию возникает из-за бликов света операционных ламп от инструментов, которые при погружении в рану из-за своей зеркальной поверхности становятся также невидимыми.

Перейти на страницу:

Все книги серии Профессия: врач. Невыдуманные истории российских медиков

Милосердие смерти
Милосердие смерти

Если спросить врача-реаниматолога о том, почему он помнит только печальные истории, он задумается и ответит, что спасенных им жизней, конечно же, большинство… Но навечно в сердце остаются лишь те, кого ему пришлось проводить в последний путь.Спасать жизни в России – сложная и неблагодарная работа. Бесцеремонность коллег, непрофессионализм, отсутствие лекарств и оборудования, сложные погодные условия – это лишь малая часть того, с чем приходится сталкиваться рядовому медику в своей работе. Но и в самый черный час всегда остается надежда. Она живет и в сердце матери, ждущей, когда очнется от комы ее любимый сын, есть она и в сердце врача, который несколько часов отнимал его у смерти, но до сих пор не уверен, смог ли…Истории в этой книге не выдуманы, а собраны по крупицам врачом-реаниматологом, который сделал блестящую карьеру в России и бросил все, когда у него попытались отнять самое ценное – человечность. Это честный рассказ о том, чего нельзя узнать, не поносив медицинского халата; о том, почему многие врачи верят в Бога, и о том, как спасение одной чужой жизни может изменить твою собственную.

Сергей Владимирович Ефременко

Биографии и Мемуары
Вирусолог: цена ошибки
Вирусолог: цена ошибки

Любая рутинная работа может обернуться аварией, если ты вирусолог. Обезьяна, изловчившаяся укусить сквозь прутья клетки, капля, сорвавшаяся с кончика пипетки, нечаянно опрокинутая емкость с исследуемым веществом, слишком длинная игла шприца, пронзившая мышцу подопытного животного насквозь и вошедшая в руку. Что угодно может пойти не так, поэтому все, на что может надеяться вирусолог, – это собственные опыт и навыки, но даже они не всегда спасают. И на срезе иглы шприца тысячи летальных доз…Алексей – опытный исследователь-инфекционист, изучающий наводящий ужас вируса Эбола, и в инфекционном виварии его поцарапал зараженный кролик. Паника, страх за свою жизнь и за судьбу близких, боль и фрустрация – в такой ситуации испытал бы абсолютно любой человек. Однако в лаборатории на этот счет есть свои инструкции…

Александр Чепурнов

Биографии и Мемуары
Тени на белом халате. Кардиохирург о врачах, ошибках и человеческих судьбах
Тени на белом халате. Кардиохирург о врачах, ошибках и человеческих судьбах

Врачебные ошибки – большая и острая социальная проблема, которая может коснуться каждого. Цена ответственности очень высока. Сами врачи об ошибках писать не любят, потому что вспоминать о них достаточно тяжело, если писать все честно. Но иногда это делать необходимо.Книга «Тени на белом халате. Кардиохирург о врачах, ошибках и человеческих судьбах» –  своеобразное обобщение коллективного опыта. В ней автор делится профессиональными и жизненными историями, интересными и трагичными случаями из своей медицинской практики и личными историями пациентов.Издание предназначено начинающим и опытным врачам различных специальностей, преподавателям и студентам медицинских вузов, а также всем людям, которые интересуются проблемой врачебных ошибок в медицине.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Назим Низамович Шихвердиев

Медицина

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
Адмирал Ее Величества России
Адмирал Ее Величества России

Что есть величие – закономерность или случайность? Вряд ли на этот вопрос можно ответить однозначно. Но разве большинство великих судеб делает не случайный поворот? Какая-нибудь ничего не значащая встреча, мимолетная удача, без которой великий путь так бы и остался просто биографией.И все же есть судьбы, которым путь к величию, кажется, предначертан с рождения. Павел Степанович Нахимов (1802—1855) – из их числа. Конечно, у него были учителя, был великий М. П. Лазарев, под началом которого Нахимов сначала отправился в кругосветное плавание, а затем геройски сражался в битве при Наварине.Но Нахимов шел к своей славе, невзирая на подарки судьбы и ее удары. Например, когда тот же Лазарев охладел к нему и настоял на назначении на пост начальника штаба (а фактически – командующего) Черноморского флота другого, пусть и не менее достойного кандидата – Корнилова. Тогда Нахимов не просто стоически воспринял эту ситуацию, но до последней своей минуты хранил искреннее уважение к памяти Лазарева и Корнилова.Крымская война 1853—1856 гг. была последней «благородной» войной в истории человечества, «войной джентльменов». Во-первых, потому, что враги хоть и оставались врагами, но уважали друг друга. А во-вторых – это была война «идеальных» командиров. Иерархия, звания, прошлые заслуги – все это ничего не значило для Нахимова, когда речь о шла о деле. А делом всей жизни адмирала была защита Отечества…От юности, учебы в Морском корпусе, первых плаваний – до гениальной победы при Синопе и героической обороны Севастополя: о большом пути великого флотоводца рассказывают уникальные документы самого П. С. Нахимова. Дополняют их мемуары соратников Павла Степановича, воспоминания современников знаменитого российского адмирала, фрагменты трудов классиков военной истории – Е. В. Тарле, А. М. Зайончковского, М. И. Богдановича, А. А. Керсновского.Нахимов был фаталистом. Он всегда знал, что придет его время. Что, даже если понадобится сражаться с превосходящим флотом противника,– он будет сражаться и победит. Знал, что именно он должен защищать Севастополь, руководить его обороной, даже не имея поначалу соответствующих на то полномочий. А когда погиб Корнилов и положение Севастополя становилось все более тяжелым, «окружающие Нахимова стали замечать в нем твердое, безмолвное решение, смысл которого был им понятен. С каждым месяцем им становилось все яснее, что этот человек не может и не хочет пережить Севастополь».Так и вышло… В этом – высшая форма величия полководца, которую невозможно изъяснить… Перед ней можно только преклоняться…Электронная публикация материалов жизни и деятельности П. С. Нахимова включает полный текст бумажной книги и избранную часть иллюстративного документального материала. А для истинных ценителей подарочных изданий мы предлагаем классическую книгу. Как и все издания серии «Великие полководцы» книга снабжена подробными историческими и биографическими комментариями; текст сопровождают сотни иллюстраций из российских и зарубежных периодических изданий описываемого времени, с многими из которых современный читатель познакомится впервые. Прекрасная печать, оригинальное оформление, лучшая офсетная бумага – все это делает книги подарочной серии «Великие полководцы» лучшим подарком мужчине на все случаи жизни.

Павел Степанович Нахимов

Биографии и Мемуары / Военное дело / Военная история / История / Военное дело: прочее / Образование и наука