«Я, может быть, очень был бы рад умереть»

– Минуту назад Вы говорили о нигилизме, обвинили материализм и философию атеистов. Я думаю, что Ваша Светлость ошибается, и с каждым разом всё больше. Любой знает, что нигилизм, террористический нигилизм, сегодня, без сомнения, дитя религии, он вскормлен религией, вскормлен слепым поклонениям новым безумствам Единого Бога! Единственное, чего хотят знаменитые смертники – это стать мучениками, убив как можно больше людей, в том числе детей, если их не схватить в девять утра в поезде в Мадриде, в Лондоне, а рано или поздно в Лиссабоне, это точно! И не говорите мне, что это проблема исламских фундаменталистов, потому что христианство и Католическая церковь никогда не были намного лучше, взгляните на все эти разговоры о рае, о мученичестве святых, а Инквизиция нашего короля Жуана III к иудеям и что его предки, начиная с Афон-су Энрикеша делали с маврами, которые жили здесь, у них были свои сады и дома, он пришёл сюда вниз из Гимарайнша и прошёлся по ним своим мечом, таким тяжёлым, что только четверо могли его поднять, так что давайте оставим все эти глупости, которые ни разу не аргумент, ради всего святого!

На самом деле я ничего не сказал и не собирался. Чёрт возьми, когда я начинаю нести, это ад. Я бы что-нибудь выпил в этой жаре, я сразу заметил, что в этом кабинете как в парилке.

Но концерт начался, теперь будем играть, пока не научимся.

– И я скажу Вам больше, Ваша Светлость, так как Вы начали говорить о Достоевском, Вы знаете сюжет «Преступления и наказания»? Может быть, да, а может быть, нет!

Один подающий надежды студент по имени Раскольников убивает человека, потому что хочет доказать, что есть превосходящие люди, которые могут убивать без наказания, более того, которые имеют моральное право на это, например, убить старуху-процентщицу ни за что, и однажды он убивает её топором. Раскольников, который приехал из провинции в Санкт-Петербург, страдающий миазмами в августе, живёт в нищете, но крадёт какую-то мелочь из кошелька старухи, только чтобы скрыть истинные мотивы убийства. Но всё идёт не так, потому что потом, после того, как арестовали другого парня, напыщенного идиота, который фактически сознаётся в преступлении, оказывается, что у студента есть совесть, и он заболевает, потому что перестаёт есть и у него случается нервный срыв.

И пока его лихорадит, в кругу семьи и друзей, отчаянно пытающихся спасти его, заставляя похлебать хотя бы суп в его каморке на чердаке, он кричит, чтобы они оставили его в покое, что это не их дело.

– Я, может быть, очень был бы рад умереть? – спрашивает студент очень естественно, а какой прекрасный вопрос, на который никто не знает ответа!

Но правда (я говорю Епископу) в том, что студент в итоге признаётся, когда уже не находится под подозрением у полиции, и его отправляют в ссылку в Сибирь, тогда как, а сейчас я говорю о нашей Португалии, ужасные преступления совершались нами во имя Веры и Империи, преступления, в которых никогда не было виноватых, ещё меньше виновных, и, простите меня, Ваша Светлость, но Вы прекрасно знаете, о чём я говорю!

– Понятно, – сказал он.

– Тогда, помимо понимания, я соглашусь с Вами, Вы должны были всё записывать, из-за безопасности, потому что мне кажется, и простите меня ещё раз, что у Вашей Светлости вошло в привычку обвинять журналистов за то, что Вы сами говорите, а затем утверждать, что Вас неправильно истолковали!.. Но посмотрите, много чего есть по этому случаю, зацените как-нибудь хвалёный Интернет!

Епископ молчит. Я никогда так не нервничал.

– Четыреста убитых, четыреста за один день, так было в Вилиаму, так?

Да. Я сказал это. И я говорю о четырёхстах в Вилиаму, и о других массовых убийствах, происходивших на право и налево в его мозамбикской епархии, дети, хладнокровно убитые португальскими военными, головой о дерево, как те кошки; насаженные на штыки G3, засунутая в рот четырёхлетней девочке, как бутылочка молока и бум! а Ваша Светлость, по сути, просто отошёл в сторону! Вы всегда больше беспокоились о мальчиках-младенцах, которых царь Ирод приказал солдатам убить две тысячи лет назад, чтобы попытаться уничтожить при рождении Мессию, царя Иудеев, и о бегстве Иосифа и Марии в Египет, чем о младенцах своих прихожан, убитых португальскими солдатами, сейчас!!!

В такие моменты нет слов, я продолжаю, чтобы описать молчание этого «пастыря», который в один прекрасный день, после окончания колониальной войны, благодушно вернулся в эту континентальную задницу, почти в Испанию и… и ничего! В течение многих лет мы слушали его проповеди в блеву, в блеву, извините ещё раз, в проклятом блеву, и о порно фильмах, и о телесериалах, и о пародии на истинную любовь, которую можно увидеть в парках, и прочая болтовня!