Читаем «Я, может быть, очень был бы рад умереть» полностью

А что насчёт психов, которые себя не убивают? А не-сумасшедшие, которые себя убивают каждую минуту, сколько их на пяти континентах? ЮНИСЕФ, которая ведёт статистику всех трагедий за минуту, их тоже захронометрировала? Не-сумасшедшие – это почти все самоубийцы в мире, в конце концов, давайте немного притормозим, пожалуйста.

А как насчёт того парня, который женился и у него как раз родился сын, и он пошёл на рыбалку на запруду и выстрелил себе в грудь из охотничьего ружья, опустошив место, где было сердце, и только потом люди стали задаваться вопросом:

– Но если он пошёл на рыбалку, зачем взял охотничье ружьё?

А если кто-то очень был бы рад умереть? Прекрасный вопрос, на который ни у кого нет ответа.

Я обсуждаю категории, обмениваю их со своими товарищами-землянами, как коллекции наклеек для альбомов. Категории французского социолога Эмиля Дюркгейма, если я правильно их понял в сжатом виде, вот эти, актуальны во все времена:

1. Эгоистическое самоубийство, вызванное недостаточной социальной интеграцией (например: молодой одинокий холостяк, художник);

2. Альтруистическое самоубийство, вызванное излишней интеграцией (например: солдат, жертвующий собой ради спасения других или погибающий за Родину);

3. Аномическое самоубийство (путаница, отражающая меняющиеся тенденции в обществе, например, когда богатые убивают себя чаще, чем бедные; разрушение институтов и религиозных убеждений; экономический кризис и кризис веры в будущее и т. д.)

4. Наконец, фаталистическое самоубийство (вот это даже слишком, потому что здесь смешиваются типы, которые, не должны были этого совершать, как молодые люди, которые только что поженились, и случаи, которые даже можно считать разумными – рабы и женщины, у которых не может быть детей).

Мой дорогой, осмелюсь предположить, что очень маловероятно, что мы когда-либо серьёзно будем обсуждать этот случай… признаюсь, я бы не хотел внезапно попасть в категорию аномалий, которая звучит больше как болезнь крови. Ни в категорию «одинокий холостяк», которая так банальна, как комната с разбросанными носками и крошками от печенья на полу… В маловероятном случае когда-либо обсудить это серьёзно, «моя» была бы, надеюсь, вписана в любопытное сочетание: эго-альтруист.

Эго-альтруизм: меланхолия, компенсируемая определённой моральной стойкостью.


Я восхищаюсь теми, кто бескомпромиссен в своих бессмысленных мечтах. Мечтах, в которых они не надеются получить что-либо, блага или богатство, кроме уверенности быть правыми, так сказать, и быть уникальными в выбранном ими способе мечтать.

Когда я разговаривал с Епископом, я говорил ему о добре, проник до костей через раны Христа, но не сказал, что особенно меня поразило у Достоевского: Кириллов. Персонаж «Бесов», Кириллов – человек, который решает покончить с собой по одной единственной причине: у него нет никакой причины для этого. Только чтобы продемонстрировать свою свободу воли, триумф Разума. Поэтому он убивает себя, а также берёт на себя вину за убийство другого человека, будучи невиновным (он подписывает прощальное письмо, где обличает себя, прячась под очень странной фразой Vive la République démocratique, social et universelle ou la mort![30]) Конечно, это часть далась ему нелегко, потому что он в своей жизни и мухи не обидел, даже до такой степени, что он прячется в шкафу, мучается, но он поклялся покончить с собой и превосходно держит своё слово. Есть ещё замечательный князь, просто чтобы объяснить свою необъяснимую порочность, он вешается. Он уже пришёл к выводу, что Бог исчезает при дневном свете.

Мне нравятся русские, и не только за их романы – губительное чтение для этой головы – или за безудержную тягу опрокинуть стаканчик, но в основном потому, что, когда двое друзей русских встречаются, они приветствуют друг друга так: «ай да сукин ты сын» и «о, придурок, наконец-то я тебя увидел, мать твою», при этом выражая не только искреннюю дружбу, но и самые сентиментальные похвалы, и в этом они такие же как и мы. А если есть повод, они даже обмениваются любовными объятиями и смачными поцелуями, некоторые весьма слюнявые, по мнению иностранцев.

Тоска компенсируется определённой моральной стойкостью.

– Ручная граната, забитая тебе в рот, была бы надёжней.

Так я иду по улице, меньше думая о ней.

* * *

Идеальная изоляция

Солнце садится в сторону Лиссабона, направляя на восток горячий прямой луч над дымовыми трубами пробковой фабрики. Круглые дымоходы, сделанные из маленьких кирпичей, кирпичик к кирпичику по кругу, работа британцев XIX века. Трубы упираются в небо двумя пальцами победы. Или как гигантская пара дымящихся рогов, зависит от нашего настроения и того, что мы вспоминаем в этот момент, в конце дня.

Мы были поражены этой пространственной трагедией.

Перейти на страницу:

Все книги серии Независимый альянс

«Когда мы были на войне…» Эссе и статьи о стихах, песнях, прозе и кино Великой Победы
«Когда мы были на войне…» Эссе и статьи о стихах, песнях, прозе и кино Великой Победы

Станислав Минаков, член Союза писателей России, Русского ПЕНа (Москва), лауреат международных литературных и журналистских премий, собрал свои эссе, статьи разных лет, посвященные военной теме в русской советской поэзии и песне, а также кинематографе. Эти произведения опубликованы, начиная с 2005 г., в сборниках, журналах, альманахах разных стран, а также на сайтах интернета, частично прочитаны — в разные годы — в качестве докладов на Международных конгрессах Фонда Достоевского «Русская словесность в мировом культурном контексте» и лекций в Белгородском государственном литературном музее, учебных заведениях Белгорода. Авторская орфография является значащей частью произведений.

Станислав Александрович Минаков

Публицистика / Литературоведение / Проза о войне
О Христе по-другому. Подлинный смысл Страстей Христовых
О Христе по-другому. Подлинный смысл Страстей Христовых

Автор этой книги, современный французский богослов, священник Франсуа Брюн, не боится ставить самые острые вопросы, непосредственно касающиеся каждого из нас: В чем смысл страдания? Что нам делать перед лицом собственного страдания и страдания близких? Как соотнести неизбежность страданий в этом мире и страдания Самого Бога, Страсти Христовы, с мыслью о том, что Бог есть Любовь? При этом автор на протяжении многим страниц спорит с представлением о Боге как о неумолимом правителе, требующем от нас страданий, с юридическим смыслом Страстей как некоего выкупа за грехи.Главная жизненная и мыслительная интуиция автора во всех его книгах — это абсолютная убежденность в том, что мы любимы Богом, безусловно и навсегда, что нам стоит лишь откликнуться на этот призыв ответной любовью, научиться любить, и наша жизнь чудесным образом преобразится. Как же тогда совместить тот факт, что мы любимы, с неизбежностью страданий? Почему в центре христианской картины мира, в которой Бог есть Любовь, стоит Крест и Страсти Христовы? Как одно совместимо с другим? Что такое спасение? Почему оно связано со Страстями? В чем наша роль в таком спасении и в той борьбе добра со злом, что совершается в мире?Над всеми этими вопросами мы можем начать размышлять, открыв эту книгу.

Франсуа Брюн

Религиоведение / Христианство

Похожие книги

Салихат
Салихат

Салихат живет в дагестанском селе, затерянном среди гор. Как и все молодые девушки, она мечтает о счастливом браке, основанном на взаимной любви и уважении. Но отец все решает за нее. Салихат против воли выдают замуж за вдовца Джамалутдина. Девушка попадает в незнакомый дом, где ее ждет новая жизнь со своими порядками и обязанностями. Ей предстоит угождать не только мужу, но и остальным домочадцам: требовательной тетке мужа, старшему пасынку и его капризной жене. Но больше всего Салихат пугает таинственное исчезновение первой жены Джамалутдина, красавицы Зехры… Новая жизнь представляется ей настоящим кошмаром, но что готовит ей будущее – еще предстоит узнать.«Это сага, написанная простым и наивным языком шестнадцатилетней девушки. Сага о том, что испокон веков объединяет всех женщин независимо от национальности, вероисповедания и возраста: о любви, семье и детях. А еще – об ожидании счастья, которое непременно придет. Нужно только верить, надеяться и ждать».Финалист национальной литературной премии «Рукопись года».

Наталья Владимировна Елецкая

Современная русская и зарубежная проза
Обитель
Обитель

Захар Прилепин — прозаик, публицист, музыкант, обладатель премий «Национальный бестселлер», «СуперНацБест» и «Ясная Поляна»… Известность ему принесли романы «Патологии» (о войне в Чечне) и «Санькя»(о молодых нацболах), «пацанские» рассказы — «Грех» и «Ботинки, полные горячей водкой». В новом романе «Обитель» писатель обращается к другому времени и другому опыту.Соловки, конец двадцатых годов. Широкое полотно босховского размаха, с десятками персонажей, с отчетливыми следами прошлого и отблесками гроз будущего — и целая жизнь, уместившаяся в одну осень. Молодой человек двадцати семи лет от роду, оказавшийся в лагере. Величественная природа — и клубок человеческих судеб, где невозможно отличить палачей от жертв. Трагическая история одной любви — и история всей страны с ее болью, кровью, ненавистью, отраженная в Соловецком острове, как в зеркале.

Захар Прилепин

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Роман / Современная проза
Измена в новогоднюю ночь (СИ)
Измена в новогоднюю ночь (СИ)

"Все маски будут сброшены" – такое предсказание я получила в канун Нового года. Я посчитала это ерундой, но когда в новогоднюю ночь застала своего любимого в постели с лучшей подругой, поняла, насколько предсказание оказалось правдиво. Толкаю дверь в спальню и тут же замираю, забывая дышать. Всё как я мечтала. Огромная кровать, украшенная огоньками и сердечками, вокруг лепестки роз. Только среди этой красоты любимый прямо сейчас целует не меня. Мою подругу! Его руки жадно ласкают её обнажённое тело. В этот момент Таня распахивает глаза, и мы встречаемся с ней взглядами. Я пропадаю окончательно. Её наглая улыбка пронзает стрелой моё остановившееся сердце. На лице лучшей подруги я не вижу ни удивления, ни раскаяния. Наоборот, там триумф и победная улыбка.

Екатерина Янова

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Самиздат, сетевая литература / Современная проза
Год Дракона
Год Дракона

«Год Дракона» Вадима Давыдова – интригующий сплав политического памфлета с элементами фантастики и детектива, и любовного романа, не оставляющий никого равнодушным. Гневные инвективы героев и автора способны вызвать нешуточные споры и спровоцировать все мыслимые обвинения, кроме одного – обвинения в неискренности. Очередная «альтернатива»? Нет, не только! Обнаженный нерв повествования, страстные диалоги и стремительно разворачивающаяся развязка со счастливым – или почти счастливым – финалом не дадут скучать, заставят ненавидеть – и любить. Да-да, вы не ослышались. «Год Дракона» – книга о Любви. А Любовь, если она настоящая, всегда похожа на Сказку.

Вадим Давыдов , Валентина Михайловна Пахомова , Андрей Грязнов , Мария Нил , Юлия Радошкевич , Ли Леви

Детективы / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Фантастика / Научная Фантастика / Современная проза