Я не боюсь говорить о сексуальном насилии

Но на этот раз все сложилось на удивление гладко. Может, потому, что она забежала домой после института вместе с Таней? Таня защебетала: «Надежда Сергеевна, там же будут все свои, Алину так ждут», и мама только уточнила:

– Там будут только свои? Никаких посторонних?

Таня заверила, что дело обстоит именно так.

– Хорошо, – сказала мама Алине, – иди, повеселись. Только позвони, если задержишься, хорошо? Если опоздаешь на автобус, попроси кого-нибудь тебя проводить, не ходи в темноте пешком!

– Ладно, конечно, – пообещала Алина, не веря своим ушам и даже не уточняя, что сейчас, в начале марта, темнеет все еще довольно рано.

Все дело в Тане. Как же она умеет влиять на людей своим вкрадчивым голоском! Преподаватели, особенно мужчины, не раз подпадали под ее влияние. Вот если бы убеждать маму вызвалась Василиса, могла бы сделать хуже… Почему она вдруг вспомнилась? Василиса, которая страшно не любит, чтобы ее называли Васей, школьная подруга, уехавшая учиться за границу и с тех пор дающая о себе знать только лайками в соцсетях. Иногда Алина страшно скучает по ней, по тем временам, когда они вдвоем взахлеб обсуждали книги и кино, особенно фантастику, а иногда кажется, что без нее как-то спокойнее. Всегда так громко, яростно спорит, широкоплечая, стриженая ежиком, в этих своих растянутых свитерах… Хоть она и протестует против имени «Вася», но как ее еще назовешь? Васей, больше никак!

Уединившись в Алининой комнате, подруги решили накраситься. Таня руководила.

– Тональником не увлекайся, кожа у тебя хорошая. Это мне приходится замазывать прыщи. И помаду матовую не надо, лучше блеск, самый легкий. Там ведь будет Максим…

– Это ты про что? – вспыхнула Алина. – Я не собираюсь с ним целоваться! У нас вообще не такие отношения…

– Ну, сейчас не такие, а в следующий момент другие… Но как хочешь, тебе решать.

В результате Алина только слегка подкрасила ресницы. Зато – вопреки обыкновению – надела платье. Мнимо-старомодное, под XIX век, такие сейчас в ходу: глухое, просторное, в пол, в коричневых и зеленых цветах. Посмотрела в зеркало – и по нравилась себе.

Маме понравилось тоже:

– Ну вот, наконец-то! Не то что эти твои вечные джинсы. Красивое платьице и скромное.

Десять мифов о сексуальном насилии

Тема сексуального насилия, как никакая другая, обросла выдумками и предрассудками. Причем все они имеют одну характерную особенность: эти стереотипы играют на руку насильнику, который внезапно оказывается ни в чем не повинной жертвой не зависящих от него обстоятельств… В том числе собственной физиологии.

1. Сексуальное насилие – это всего лишь секс. Мужчины насилуют, потому что не могут сдержать сексуальное желание. «Всем им нужно только одно, причем постоянно» – одна из расхожих идей, которую сразу предлагает «народная мудрость», когда речь заходит о недобровольном акте «любви» между мужчиной и женщиной. Говорят, что тестостерон – мужской половой гормон – оказывает такое мощное действие, что возникшее половое влечение мужчина вынужден удовлетворить немедленно. Он же ничего не может с собой поделать!

На самом деле в этом мифе нет ничего лестного для мужчин: он представляет их какими-то дикими животными, не поддающимися социализации, которая учит контролировать свои потребности и удовлетворять их без вреда для окружающих. Утверждать, будто мужчины – послушные рабы своих гормонов и бесконтрольных влечений, это все равно что утверждать, будто половина рода человеческого – опасные безумцы, которые не способны находиться без строгого надзора. И лучше бы вовсе не выпускать их из дома.

Конечно же, это клевета: ни тестостерон, ни игрек-хромосома не предрасполагают к совершению преступлений. На свете есть множество мужчин, чье половое влечение на высоте, однако они никогда никого не насиловали. Насилие никак не связано с уровнем гормонов. Зато всегда связано с вопросом власти.

Насильник всегда применяет власть и контроль, подчиняя себе другую личность на физическом, сексуальном и эмоциональном уровне.

Насильники (а также люди, оправдывающие сексуальное насилие) нередко прибегают к такому саморазоблачительному сравнению:

«Представьте себе, что вы очень голодны, а вокруг разгуливают аппетитные бифштексы». Первое, что бросается в глаза, – окружающие люди со всем их внутренним миром, мыслями, чувствами, желаниями и нежеланиями сводятся к телам, которые представляются не более чем кусками мяса. Второе – абсолютная власть над этими «кусками мяса»: они доступны и пассивны, достаточно протянуть руку и взять. Вот комфортная для насильника картина мира!