Я — не моя ДНК. Генетика предполагает, эпигенетика располагает

Главного героя нашей истории зовут агути, хотя это не настоящее его имя, а термин, которым обычно именуют грызунов его рода (его научное название — Dasyprocta, не очень гармонично звучит, правда?). Агути — маленькие животные, которые живут в Центральной и Южной Америке. Как правило, их шерстка имеет красивый желто-коричневый окрас, но иногда появляются особи с темной шерсткой. Интересно то, что это происходит не только среди популяций, которые живут на свободе, но и среди лабораторных экземпляров, созданных в большинстве случаев с целью получить генетически однородные особи. В таком случае, если эти грызуны из лаборатории обладают одним и тем же кодом ДНК, как такая разница в цвете вообще возможна?

Для ответа на этот вопрос лучше всего углубиться в его суть. Мы знаем, что окрас этих грызунов зависит от работы гена, который так и называется — агути (зачем усложнять себе жизнь разными обозначениями?). Однако когда феномен отличающегося окраса лабораторных особей был изучен, не было обнаружено ни мутаций, ни каких-либо других генетических различий между желтыми и коричневыми особями. В таком случае… Да! Вы угадали! Между генетически идентичными грызунами существует эпигенетическая разница: у особей с темным окрасом ген агути метилирован, а у обладателей желтой шубки ген деметилирован.

Подождите, самое интересное впереди: окрас желтых особей становится темнее, если им назначить диету, богатую продуктами, содержащими соединения — доноры метильных групп и поставляющими фолат (также называемый фолиевая кислота, или витамин В9, который содержится в разнообразных продуктах, включая овощи с зелеными листьями, печень, мясо, яйца и т. д.) и S-аденозилметионин (который не содержится в продуктах, а вырабатывается нашим обменом веществ согласно потребностям организма и в настоящее время используется для лечения таких болезней, как депрессия, остеоартрит или фибромиалгия).

S-аденозилметионин — молекула, которая используется в качестве источника метильных групп, то есть молекула — донор метильных групп, которые метилируют другие молекулы (например ДНК или гистоны).

Другими словами, мы провоцируем метилирование гена агути с помощью внешнего агента, которым в данном случае является пища, содержащая доноры метильных групп. Еще минуту, пожалуйста, мы пока не закончили! Держитесь крепче, так как мы приближаемся к моменту крутого спуска, как на американских горках. Оказалось, что эти грызуны, изначально желтые, изменив окрас благодаря питанию, которое вызвало метилирование гена агути, дали потомство с темным окрасом. Для того чтобы вернуть им желтый цвет, нужно изменить их рацион, лишив его фолатов и S-аденозилметионина, то есть метильных групп.

Так и укачать может! От желтого к темно-коричневому и от темно-коричневого к желтому!

Любопытно, что это колесо, как колеса для домашних хомяков (лучше метафоры и не придумаешь), могло бы крутиться и крутиться вечно, потому что эти грызуны, в диету которых входили доноры метильных групп, имели темный окрас, так же как и их потомство, получившее так называемое эпигенетическое наследство (мы уже говорили о нем в предыдущей главе в контексте голландского голода), благодаря которому определенный внешний стимул (в нашем случае диета, богатая метильными группами) вызвал эпигенетические изменения, которые передались последующим поколениям.

Наконец, не хотелось бы показаться занудами с этими несчастными мышками, но, обращаясь к этой истории, мы хотели обратить ваше внимание на важную вещь. Этот тип грызунов и изменение его окраса помогли нам понять два очень существенных аспекта эпигенетических изменений: во-первых, как именно эти изменения (в нашем случае метилирование ДНК) приводят к тому, что генетически идентичные особи обладают разными фенотипами, а во-вторых, как генетическое изменение наследуется, или переходит от родителей к детям.

Представьте, что бы произошло, если бы, как в случае с агути, мы могли по желанию менять цвет кожи людей так, как мы это сделали с нашими грызунами. Сколько несчастий и жестокостей мы смогли бы предотвратить или, кто знает, сколько бы мы их породили!

С другой стороны, возможно, мы бы поняли, что хотя цвет нашей кожи можно изменить, внутри мы все более или менее похожи, со всеми нашими страхами и желаниями.

В поисках наследия

В последние годы подобных исследований, но на материале человеческой ДНК, было проведено крайне мало, одно из них — результат работы нашей исследовательской группы. Мы хотели убедиться, существуют ли, помимо генетических вариаций, которые делают людей отличными друг от друга, эпигенетические модификации, которые могли бы объяснить богатство разнообразия нашего вида.