Читаем Я не верю в анархию (Сборник статей) полностью

…Я ему сказал, что если узнаю, что он что-нибудь в этом роде сделал, то я с ним лично начну воевать, я его просто могу в ГБ сдать. Этот человек опасен. Во-первых, он дискредитирует все движение панк. Если он сделает хоть бы один терракт и назовет себя панком после этого, то всем нам крышка. А во-вторых, то что он делает — это анти-рок и анти-панк. Это то, что делают любера, только под другим знаком — тот же самый фашизм… У него идея такая, что нужно все разрушить и сломать. Я его спрашиваю: "А дальше что?" Отвечает: "Хочу, чтобы люди думать начали"… Короче, чувак — или дурак или еще чего… Чистый бред. Провокация какая-то…

…Вот с кем стоит воевать, так это с люберами… Я следующий альбом посвящаю обществу «Память» и люберам… Это сейчас самая яркая и жестокая опасность… Черная сотня. Причем, эта волна патриотизма растет с каждым днем, растет прямо на глазах. Это напоминает Германию 33-го один в один. Я боюсь, как бы того же самого не вышло. Чтобы мы не оказались в положении той части интеллигенции, которая тут же смекнула, когда у них там путч начался…

…Всегда будет, о чем петь. ЧЕЛОВЕК ПОЕТ, ПОТОМУ ЧТО ЕМУ ПЛОХО.

…Все что люди делают — это культура человеческая, которая корнями едина… кстати, русская культура, народная, то что у нас по всяким деревням — это шаманские дела. А "Во Поле Береза Стояла" — это не культура. Это все насаждена Петром… европейский городской романс… Это не имеет отношения к России. И балалайка — это не русский инструмент, они были привезены из Италии, и гармошка тоже. Жариков из ДК правильно говорил, что все эти дела народные, которые уходят корнями глубоко, у них все обряды одинаковые и все дела относительно веры, и вообще отношение к жизни у всех едино, у всех народов.

Струков: То есть христианство было как насаждение аппарата?

Летов: Разумеется. Только то, чему Христос учил — это не христианство, оно никогда так и не пришло никуда…

Шапа: Христианство все построено на посланиях Павла.

Летов: Да, и на "Ветхом завете". А "Ветхий Завет" — это вообще иудаизм, фашистские дела. Православие основано на нелюбви к жизни. Я в Киеве ходил в лавру, там у них пещеры есть, где в гробах лежат святые всякие 12-го века. Так это культ смерти, а не жизни. Я вышел на улицу и сразу Боба Марли вспомнил. Вот это чуваки верили и лабали. Да у любого Джонни Роттена веры больше, чем у схимников, которые под землей себя хоронили.

Неумоев:…Короче, такая мысль, что у панка есть своя эстетика.

Летов: Непонятно мне это. Как только появилось понятие, что это эстетика — срьзу попе… Идеальный панк — такого не может быть… КАК ТОЛЬКО ВОЗНИКАЕТ КАКАЯ-НИБУДЬ ЧЕТКАЯ ЭСТЕТИКА, КАКАЯ-ТО ЧЕТКАЯ СИСТЕМА КАКИХ-ТО ПРАВИЛ И ВЗГЛЯДОВ — ЭТО ПОПС.

…Сижу, подперев щечку ладошкой. Уставившись в телеэкран. На экране — ГРАЖДАНСКАЯ ОБОРОНА на «Сырке» № 1. Гладкобритый, черноочкастый, сотнебулавочный, голоживотый Егор с «анархией» и "hoy'ем" на спине нервно мотается по сцене. "Все, что не анархия — то фашизм… Но ты хочешь быть Фюрером. Я хочу быть фюрером! Мы все хотим Рыть Фюрером!! Я не верю в анархию!!." Может, именно эта песенка и была «главной»? А никакие не "Все Идет По Плану" да "А Вы Все Остались Такими Же"? Впрочем, это я так. Просто. Придумал феньку.

Фенька № 1. Летовские фото прилеплены у меня в туалете. Погодите кривиться: в моей однокомнатной — это моя единственная комната. Сидишь, дым из ноздрей в потолок пущаешь, а напротив — Егор. Знаете, тот самый, знаменитый — в черных кругляшах за колючей проволокой. И вот недавно подумалось. Ну понятное дело, коль скоро между нами проволока, то мы — определенно — по разные ее стороны. Только раньше почему-то казалось, что Егор «намекает», мол, я, ОБОРОНА, мы все здесь в Резервации, из которой тщимся выщемится куда-то к Высокому и Светлому. А тут вдруг: а может все несколько иначе? Может, в резервации не Егор, а мы все, на него смотрящие? Конечно, конечно… Только ведь можно и еще дальше. Егор-то на фото, он КТО?… В голову вот взбрело…

…Я на первом «Сырке» не был. Я вообще услышал ОБОРОНУ только в сентябре 89-го. Точнее, в конце августа. После того как Гадищев привез из столицы от урлайтианцев Тяк Закалялась Сталь и Все Идет По Плану вместе с янкиным Деклассированным Элементам… И видео с «Сырка» я тогда не видел. Цеплялся за умирающий интерский рок-клуб и не сразу въехал в летовское. Только к весне 90-го, обслушавшись и обчитавшись (как раз «дошагали» Урлайты №№ 5 и 6), ОБОРОНА «убрала» для меня все и всех. На этой почве, кстати, начал складываться и ОКОРОК-4, в котором центральными материалами стали «наша» версия 108-ой статьи А. Серьги и урлайтианское интервью с Лотовым, взяденное у него аккурат после первого "Сырка"…

02.12.1988, "Ур лайт" № 5/23


ОДИНОЧКИ ОПАСНЕЕ ДЛЯ СОЦИУМА, ЧЕМ ЦЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ

беседа С. Гурьева с Е. Летовым
Перейти на страницу:

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
П. А. Столыпин
П. А. Столыпин

Петр Аркадьевич Столыпин – одна из наиболее ярких и трагических фигур российской политической истории. Предлагаемая читателю книга, состоящая из воспоминаний как восторженных почитателей и сподвижников Столыпина – А. И. Гучкова, С. Е. Крыжановского, А. П. Извольского и других, так и его непримиримых оппонентов – С. Ю. Витте, П. Н. Милюкова, – дает представление не только о самом премьер-министре и реформаторе, но и о роковой для России эпохе русской Смуты 1905–1907 гг., когда империя оказалась на краю гибели и Столыпин был призван ее спасти.История взаимоотношений Столыпина с первым российским парламентом (Государственной думой) и обществом – это драма решительного реформатора, получившего власть в ситуации тяжелого кризиса. И в этом особая актуальность книги. Том воспоминаний читается как исторический роман со стремительным напряженным сюжетом, выразительными персонажами, столкновением идей и человеческих страстей. Многие воспоминания взяты как из архивов, так и из труднодоступных для широкого читателя изданий.Составитель настоящего издания, а также автор обширного предисловия и подробных комментариев – историк и журналист И. Л. Архипов, перу которого принадлежит множество работ, посвященных проблемам социально-политической истории России конца XIX – первой трети ХХ в.

Коллектив авторов , И. Л. Архипов , сборник

Биографии и Мемуары / Документальное