Я слышу все… Почта Ильи Эренбурга 1916 — 1967

Клод.

Впервые — ДП. С.656. Подлинник — ФЭ. Ед.хр.2124. Л.8–9.

276. Э. д’Астье де ла Вижери

<Париж, декабрь 1956>

Дорогой друг,

я знаю, что Вы не любите писать, но в трудный момент[613] я хотел бы получить от Вас известия.

Здесь активно комментируют Декларацию Пикассо и других представителей интеллигенции[614]. Мне она не кажется неудачной, тем более что негативных исторических обобщений в ней не содержится.

В Хельсинки я забыл Вам передать бумаги, которые мне дал для Вас Веркор. Прилагаю его статью из «Обсерватер»[615]. Оп шлет Вам дружеский привет. Он хотел бы, чтобы его выставка[616] — если возможно — состоялась в январе или феврале. Люба[617] обожает цветы. Она благодарит Любу[618].

Дружески

д’Астье.

Впервые — ДП. С.681. Подлинник — ФЭ. Ед.хр.1239. Л.16. Эммануэль д'Астье де ла Вижери (1900–1969) — франц. литератор и общественный деятель; ИЭ писал о нем в 24-й главе 6-й книги ЛГЖ. Ответное письмо ИЭ — см. П2, №384.

1957

277. Веркор

Париж, 21 января 1957

Дорогой друг,

Советское посольство теперь получило все эстампы для выставки. Остается упаковать оттиски в рамы… Примерно пятьдесят и отправить их с прочими. Вы получите — не считая репродукций малого формата и открыток — около 200 оттисков большого формата. Это значительно больше, чем нужно, но мне показалось, что лучше отобрать нужные на месте — в зависимости от вида предоставленных помещений и их площади, нежели это сделать здесь, по существу вслепую. Мне сообщили несколько дней назад о существовании репродукции в размере оригинала (2 м х 1,2 м) ренуаровской «Мулен де ла Галет», которая имеется в нескольких экземплярах. Она была заказана Мальро[619] в бытность его министром, когда он задумал создать «мнимую» коллекцию для провинциальных музеев. Но когда ее изготовили, Мальро уже не был министром. Я еще не знаю, смогут ли мне предоставить один из этих экземпляров. Совершенно очевидно, что для выставки это будет пик интереса. Во всяком случае учтите меры, которые потребуются для ее размещения; если я не получу эту репродукцию, мы еще успеем чем-то закрыть возникшую дыру в экспозиции.

Мы едем в Лондон в начале февраля, а оттуда в Москву.

Итак, до скорой встречи.

Дружески к вам обоим

Веркор.

Впервые. Подлинник — ФЭ. Ед.хр.1364. Л.8.

278. П. Цветеремич

Рим, 27 февр. 1957

Дорогой и уважаемый Илья Григорьевич!

Я Вам никогда не писал до сих пор, но должен сказать, что память о Вас всегда была во мне очень жива, и как могло бы быть иначе, когда я постоянно, в моей ежедневной работе, слежу за советской культурою, в чьем последнем развитии Вы занимаете такое место, и когда я имел счастье лично с Вами познакомиться? К тому же я должен прибавить, что память о Вашей личности, о Вашей компании, о Вас как друге, безусловно не может так быстро стереться во мне. Ваша телеграмма с новогодним приветом мне принесла огромную радость; могу искренне сказать, что я был ею просто тронут, что Вы помните обо мне, и сожалел, что до этого я Вам послал только открытку из Алласио. Должен сказать, что во мне всегда какое-то стеснение в сношениях с людьми, чью личность я больше ценю.

Я давно хотел Вам писать, и по простой привязанности и уважения, и по делам, но не решался. Теперь пишу, и будет, кончено, с нерешительностью. Прежде всего надо сказать, что сейчас после Вашего отъезда из Рима, мне предложили совершить путешествие в СССР с группой деятелей культуры и работников Общества Италия-СССР; при этом меня уверяли, что я смогу заняться только вопросами, которые меня профессионально интересуют, не теряя ценного времени короткого посещения в туристическом визите. Так я очень охотно принял предложение, тем более что, как Вы знаете, я никогда не был в СССР, что, сказал бы, не просто пробел, а настоящий гротеск в моем случае, т. е. в случае человека, который годами занимается «советсковедением», если можно так выражаться, написал книгу, десятки статей, перевел тысячи страниц и читал десятки лекций об этих темах, и вообще признан в этой области. Ну, короче говоря, я собрался ехать в СССР и так думал там вас снова встретить и, тоже с вашей помощью, заняться между прочим собиранием материала для той маленькой хрестоматии советской поэзии 1955-56 гг. на итальянском языке, о которой, м.б., помните, я Вам сказал уже в Риме. По этой причине я тогда Вам не писал, что думал Вас скоро встретить. Но, говорит итальянская пословица, «ил дьяволо чи метте семире ле корна», черт всегда наложит свой рог, и путешествие не состоялось. Это из-за венгерских происшествий, вследствие которых итальянские власти позволили отказать визу на СССР. Они не прямо отказали, но ввиду «беспорядков в восточной Европе», «советовали» ожидать и таким образом сорвали путешествие группы. Потом пошли горячие времена. Наше внимание, наш ум и сердце были прикованы событиями, как несомненно и с вами случилось. Кроме того, у нас состоялся съезд компартии. При все этом трудно было заняться своими личными делами.