Я слышу все… Почта Ильи Эренбурга 1916 — 1967

Вы меня не знаете, но, может быть, если пороетесь в памяти, вспомните Ваши переговоры в конце 1935 и начале 1936 г. с В.Э.Мейерхольдом об инсценировке для Гостима[690] переведенного Вами, популярного тогда французского романа о Китае[691] и тощего молодого человека, с которым однажды Вас познакомил В.Э. на предмет литературного сотрудничества с Вами в работе над инсценировкой. В начале 1936 г. французский писатель приезжал в Москву и как-то обедал у В.Э. (это было 5 марта) и прямо с обеда этот писатель вместе со своим спутником, тогда еще совсем молодым, а ныне маститым историком кино Жоржем Садулем[692], поехал на Курский вокзал — он ехал в Крым к Горькому… Может быть, именно тогда В.Э. меня познакомил с Вами, а может быть, это было раньше на репетициях «33 обмороков»[693] — точно не помню, но хорошо помню, как захватывающе интересно фантазировал тогда В.Э. о том, как на сцене может быть решен литературный прием «внутреннего монолога». Еще помню, как знакомя тощего молодого человека, бывшего тогда чем-то вроде литературного адъютанта В.Э. — с французским писателем и его спутником, он шепнул ему: «Это брат того[694] Садуля!». Для юноши двадцатых годов имя того Садуля[695], которого сейчас почти никто не помнит, звучало достаточно громко и красноречиво… Еще помнится, что при этой встрече был Борис Леонидович <Пастернак> с женой… С тех пор утекли океаны воды: давно уже нет с нами В.Э., Вы написали много прекрасных книг, французский романист из левого писателя превратился в правого политического деятеля, а тощий молодой человек (это, как Вы догадываетесь, — я) сочинил и поставил несколько пьес (может быть, Вы слышали названье одной из них — комедии в стихах «Давным-давно» — она не сходит с репертуара более 15 лет) и побывал главным режиссером одного из самых фантастических театров на свете[696]…

Кроме того (нужно ли это говорить?), я Ваш старый и внимательный читатель, хранящий в своей библиотеке более двух десятков Ваших книг, в том числе почти все сборники стихов и уже редкую ныне «Портреты русских поэтов» (берлинское издание), которая, помимо прочего, дорога мне еще тем, что это подарок М.М.Литвинова[697], заметившего, с какой жадностью я ухватился за нее, роясь среди его библиотеки, еще когда он жил на Гранатном…

После многих приключений моей жизни, я продолжаю писать пьесы. Предпоследнюю — «Ночное небо» — сейчас репетирует ленинградский Театр Комедии Н.Акимова, а «Давным-давно» еще можно встретить на афише Центр. Театра Сов. Армии.

Но последние годы я стал одержим желанием написать большую книгу о Всеволоде Эмильевиче. Мне посчастливилось сохранить все мои записи 30-х годов о нем, его письма и записки, и я знаю, что в один прекрасный день я брошу все остальное, и сяду за эту работу.

Данная рукопись «Из воспоминаний» — это своего рода эскиз мемуарной части этой книги.

Как это ни странно, два года назад изд<ательст>во «Искусство» приняло ее, подписав со мной договор, но до сих пор держит ее в резерве, изредка посылая на рецензии. Впрочем, совсем уж недавно мне было снова обещано напечатать ее в альманахе «Театральная Москва» (после хвалебного отзыва И.В.Ильинского[698]). Ну, поживем — увидим…

Вы когда-то написали о В.Э. замечательную страничку в «Книге для взрослых». Я хорошо знаю, что В.Э. считал Вас своим другом. Мне известно от Маши (внучки В.Э.)[699] о Вашем участии в реабилитации его имени. Все это, как мне кажется, дает мне право просить Вас прочитать мою работу, а если она, может быть, подтолкнет Вас записать хотя-бы несколько страничек Ваших воспоминаний о В.Э. — то уже это одно оправдает мою навязчивость…

Кроме данной работы я написал еще несколько глав будущей книги о В.Э., являющихся развитием некоторых наблюдений, о которых я говорю и в этом небольшом очерке.

Необходимо, чтобы все знавшие хорошо В.Э. записали все, что они помнят о нем. Вот умер М.Ф.Гнесин[700], любивший и знавший В.Э. и замечательно о нем рассказывавший, и не оставил своих воспоминаний, и я не могу простить, что мало дергал его за рукав и уговаривал их написать…

Ваш Ал.Гладков.

Впервые. Подлинник — собрание составителя. Александр Константинович Гладков (1912–1976) — драматург, мемуарист (автор воспоминаний о Мейерхольде, Пастернаке, ИЭ).

297. Э.Г.Казакевич

Москва, 6 мая 1959

Дорогой Илья Григорьевич.

Эти дни я — не впервые за последнее время — думаю о Вас с благодарностью. Я прочитал начало Вашей статьи «Перечитывая Чехова» в «Новом мире»[701]. Почему с благодарностью? Ведь все приведенные в ней факты мне были известны и ранее. Дело, оказывается, не в фактах и не в искусном или даже мудром подборе их — дело, оказывается, в авторе, в Вас, в Вашей ненависти ко всякого рода подделкам, в Вашей непримиримости к пошлости и глупости вселенской, в Вашей фразе просветителя, во всей Вашей направленности великого бойца за социалистическую культуру без кавычек и советскую мораль без кавычек.