Я слышу все… Почта Ильи Эренбурга 1916 — 1967

Извините, что беспокою Вас. Я хочу обратиться к Вам с одной просьбой. Дело в том, что я недавно прочла в Вашем журнале «Новый мир» пятый выпуск[1054], и там нашла очень интересную для меня новость. Там Вы написали о моем отце[1055]. Ведь прошло столько лет, и я не слышала о нем ни единого слова. Все о нем отзываются только плохо, а Вы не особенно казните его. Даже немного обелили, правда не совсем, но на какую-то долю и с меня сняли некоторую часть груза, который я ношу на себе уже 25 лет. Теперь я внесу ясность в свое письмо, чтоб Вы знали, кто Вас беспокоит. Я, как ни странно, дочь Николая Ивановича Ежова, о котором Вы писали в своей статье[1056]. Когда все случилось, меня увезли в пензенский д<етский>/дом, где я прожила 10 лет. Я о нем никогда ничего не знала, но пережила очень многое. Если б я с Вами разговаривала, я бы рассказала Вам очень много и подробно, в письме всего не напишешь.

Из д<етского> дома меня направили в ремесленное училище, после которого я 4 года проработала на часовом заводе. С завода я поступила в муз<ыкальное> училище, закончила его в 1958 году и уехала в Магаданскую область работать. Теперь я опять возвратилась в Пензу и работаю в детской муз. школе педагогом, а вечером в клубе веду художественную самодеятельность. Работой своей я довольна. Вот, вкратце, моя автобиография после 1938 года.

Вот сейчас только у меня возникла мысль написать Вам. Зимой я была в Москве и в справочном бюро узнала Ваш адрес, но вот зайти постеснялась, не знала, с чего начать, да и примете ли Вы меня?

Я Вас очень прошу об одном. Если Вы можете мне хоть что-нибудь написать об отце, может быть, Вы знаете, что с ним и снимут ли когда-нибудь с него обвинение, — напишите мне. Ведь у меня растет дочка, я не хочу, чтоб ей когда-нибудь заикнулись о ее дедушке, сказали о нем плохое. Я буду рада каждой Вашей строчке. Для меня это очень важно. Адрес: г. Пенза. Докучаева. 6. кв.7. Хаютиной Наталье Николаевне.

Впервые. Подлинник — собрание составителя. На письме рукой ИЭ написано секретарю: «Ответьте: я никогда не знал Н.И.Ежова и не знаю, при каких обстоятельствах он погиб. Лично ей сожалею и т. д.». Н.Н.Хаютиной было отправлено следующее письмо: «Москва, 3 июня 1963. Уважаемая Наталья Николаевна, я лично не знал Николая Ивановича и ничего не могу добавить к тому, что я написал. Ничего не знаю и о его дальнейшей судьбе. Сожалею, что не могу ответить на Ваши вопросы. Желаю вам всего доброго. И.Эренбург» (копия — собрание составителя). Судьбе дочери Н.И.Ежова (1895–1940), бывшего в 1936–1938 гг. наркомом внутр. дел и членом Политбюро, посвящен рассказ Вас. Гроссмана «Мама» (1960), в котором она названа Надей Ежовой. Дочь Н.И.Ежова после его ареста в 1938 г. носила фамилию своей матери, жены Ежова, Евгении Соломоновны Хаютиной (Гладун; 1904–1938).

433. А.К.Гладков

Ленинград, 22 июня 1963

Дорогой Илья Григорьевич!

Несколько дней назад послал Вам сборник, вышедший в Тарту, с интересными воспоминаниями о Блоке и Мейерхольде[1057].

С В.П.Веригиной[1058] я познакомился этой зимой. Она пришла в ленинградский Дом ученых на мою лекцию о Мейерхольде и даже сказала после несколько слов.

У нее написан целый том воспоминаний, но все мои попытки устроить его в печать не увенчались пока успехом[1059].

Упоминаемый в ее мемуарах «студент Б» — приятель Блока — ее муж. С ним я тоже познакомился. И Волохова-«незнакомка»[1060] тоже живет в Лен<ингра>де.

Все связанное с Блоком и Мейерхольдом всегда интересно, а эти отрывки еще к тому же хорошо написаны.

Я — пока живу в Ленинграде. Вернусь в Москву в начале июля и буду звонить Наталье Ивановне <Столяровой>!

Будьте здоровы!

Привет Любовь Михайловне!

Жму руку.

Ваш Ал.Гладков.

Впервые. Подлинник — собрание составителя.

434. А.С.Эфрон

3 июля 1963

Дорогой друг Илья Григорьевич! Я — тварь ужасно бессловесная, потому и не решалась писать Вам в эти дни[1061]. Трудно писать Вам, всё знающему загодя и без слов, знающему и то, сколько людей сейчас с Вами и за Вас. Вот и не пытаюсь что-то «выразить», а просто говорю Вам спасибо за всё, сказанное Вами, сделанное Вами, написанное Вами, за воскрешение и воскрешенных Вами. Спасибо Вам за Людей, за Годы, за Жизнь. За доброту, бесстрашие, целеустремленность, мудрость и талант, с которыми Вы боролись за то, чтобы люди стали Людьми, а жизнь — Жизнью. И дай Бог за это сил и здоровья, а остальное приложится.

Только сейчас вынырнула из полуторагодового адова труда над маминой книгой (— черновики, беловики, варианты и то, что за их пределами) — и всё это сомнительного исхода ради. Вынырнула из бесконечных комментариев и примечаний о Прокрустах и Дантесах, а вынырнув, подумала: уж так ли они нуждаются в комментариях?