Я — социопатка. Путешествие от внутренней тьмы к свету

Тем вечером, спрятав медальон в новый тайник, я лежала в кровати и размышляла о своем приключении. «Это было восхитительно», — думала я. Причина, почему мне так понравилась сегодняшняя вылазка, крылась в том, что ее спровоцировало не накопившееся напряжение. Я совершила этот «плохой» поступок не потому, что мне было уже невмоготу. Напротив, я совершила его сознательно, по собственному желанию. Я понимала, что поступила неправильно, но мне было все равно. Я не считала, что плохо поступила. Мало того: мне захотелось это повторить.

Кажется, я начала понимать, почему дурные поступки провоцировали во мне чувства. У меня совсем ненадолго, но все же получалось ощутить связь с чувствами другого человека в моменте. Я всегда испытывала потребность бродить по ночам, красть, выслеживать людей и даже причинять им вред. Но я делала это не потому, что хотела, а потому, что в глубине души понимала: так мне станет лучше. Так я хоть что-то почувствую.

Я совершала «умеренно плохие поступки» из чувства самосохранения: так я неуклюже пыталась предотвратить что-то действительно плохое. Обычно эти поступки были случайными. Поскольку я всегда пыталась не нарушить связи с матерью, я держалась до последнего и срывалась, только когда напряжение становилось совсем невыносимым. Но теперь все изменилось. На меня больше не давила необходимость быть «хорошей» ради матери, и новообретенная свобода вдохновляла. Оставалась только одна проблема: я не знала, как управлять своими действиями. Я понимала, что в одиночку, без всякого стороннего контроля, поддамся темной стороне, а та уж ни перед чем не остановится. Но что, если не противиться темной стороне, а попробовать с ней договориться?

Я вспомнила дедушкину ферму в Миссисипи и диких лошадей, которых он приручал, превращая в домашних. Однажды он объяснил, как это делается. «Сначала они злятся», — сказал он.

Мы вышли на зеленый луг у амбара. За забором стоял молодой жеребец; дед подошел к нему и осторожно накинул лассо ему на шею. Конь заартачился, но вскоре успокоился. «Сначала они лягаются, — тихо продолжил дед, — встают на дыбы. Пытаются сбросить наездника. Но если проявить упорство, в конце концов они начнут тебе доверять».

Он медленно потянул за лассо, заставив коня чуть-чуть опустить голову. «Принуждение надо вводить понемногу, чтобы конь учился покорности, — он показал, как это делается. — А главное, — дед полез в карман и достал несколько кусочков сахара, — награда за послушание». Конь с удовольствием грыз сахар. Я засмеялась: вот как приручают лошадей.

Сидя в своей комнате, я решила, что применю этот метод, чтобы приручить свою темную сторону. Я не собиралась себя ломать. Я намеревалась с собой подружиться. И решила начать тем же вечером.

Я встала с кровати и открыла гигантское окно. Налетел ветер, принося шум океана и покрывая щеки солеными поцелуями. Как я и думала, желание вылезти через окно и скрыться в ночи оказалось почти непреодолимым. Но я держалась. Несколько секунд я просто стояла у окна, наслаждаясь собственной дисциплинированностью. Потом велела себе лечь спать.

Так продолжалось несколько недель. Каждый день после захода солнца я закрывала дверь в свою комнату, выключала свет, открывала окно и выглядывала на улицу. На первых порах этого было достаточно. Но через некоторое время я решила ослабить уздцы.

Дело было будним вечером; дом погрузился в тишину. Из динамиков серебристого бумбокса на моем комоде доносилась песня «Сладкая Джейн» «Каубой Джанкиз», кавер на Лу Рида. Я подошла к окну и тихо открыла его, напевая про себя: «Божественные распахнутые окна шепотом зовут меня…»[5]

Мне нравилось придумывать новые слова любимых песен, это одно из моих излюбленных занятий. Почти во всех песнях говорилось об эмоциях, но мне трудно было понять, о чем речь. Но стоило заменить пару слов — и подпевать становилось намного веселее. «Божественные распахнутые окна шепотом зовут меня, и я улыбаюсь», — повторила я.

Я забралась на подоконник, сняла москитную сетку и села боком. Окинула взглядом улицу. Лунный свет делил мою фигуру надвое, ярко освещая всю левую сторону. «Одна светлая сторона и одна темная», — с улыбкой промолвила я. Чувство равновесия привело меня в восторг.

Я отклонилась назад и взглянула через двор на тротуар, высматривая ночных прохожих. Наша улица шла вдоль пляжа, и гуляющих тут было много. Тем вечером — не меньше десятка. Но они меня не видели. Раскидистый дуб, росший перед нашим домом, скрывал меня от глаз, и даже если кто-то решил бы посмотреть прямо в мою сторону, то я осталась бы невидимой. Зато для меня все были как на ладони.

Мне всегда было любопытно, кто эти прохожие. Чем они занимаются? Куда идут? Хотела бы я знать. И тут меня осенило: «А ведь я могу узнать».