Я стираю свою тень - 3

— Удивляется, какое большое у вас хозяйство.

— Скажи ему, что есть еще гуси, но они на пруду.

Я рассказал Трою про гусей, но он понятия не имел, что это за птица. Отец провел нас в беседку.

— Дома жарко, — объяснил он. — Лучше здесь. Гордей, иди дров в поленнице набери и печь растопи. А я пойду из холодильника кастрюлю щей принесу.

— Хорошо, пап, сейчас разожгу. Можно у тебя кое-что спросить?

— Спрашивай.

— У тебя алкоголь есть?

— Нет, мать ругается.

— Не мог бы ты принести хотя бы бутылку самогона или водки. Очень надо.

— Что, буржуи с похмелья болеют?

— Да.

— Ладно. Раз такое дело, мать одобрит. Пойду пару бутылок у соседки займу.

Он ушел. Айрис пошла со мной к поленнице.

— Они милые, особенно мама. Это точно не моя Вестлина, — произнесла она. — Я тоже хочу научиться доить коров.

— Спасибо, ну, если не случится непредвиденного, я бы пожил с тобой здесь. Вдруг, тебе требуются экологически чистые деревенские продукты.

— Ничего с нами больше не случится. Хочу жить просто.

— В деревне с этим проблем нет.

Мы собрались в беседке, когда на деревню опустилась ночь. Пришлось включить освещение под крышей. Вокруг нас, за пределами света, мир наполнился пением сверчков. У лампочки порхали бабочки и мошкара. Из темноты поддувало прохладой, а за столом было так тепло и уютно, что казалось наступил миг счастья, пугливый и недолгий.

Глава 3

Кроватей в доме на всех не хватило. Отец бросил старый матрац на пол в зале.

— Если валетом, то вчетвером уляжетесь. У нас матерью на свадьбе столько гостей было, что я спал на улице под яблоней с армейским другом. А вашим друзьям, которые столько самогона выжрали, сейчас все равно на чем спать.

Отец вообще не отличался гостеприимством, считая, что любые манеры, следствие фальшивой сущности натуры. Любой гость, в его представлении, должен был чувствовать себя как дома, но не забывать, что в гостях, и обходится тем, что предложат хозяева. Я кивнул Трою и Киане.

— Сегодня у нас с вами будет уникальный опыт совместного сна. Апанасий с Камилой лягут в гостиной на диване. Сами понимаете, наш здоровяк кратен двум и портит все знаменатели.

— Мне все равно где спать. Гастрономические оргазмы лишили меня последних сил. Я сейчас упаду на пол и отрублюсь. — Киана прикрыла глаза и оперлась спиной о стену. — Боже, когда мои мышцы привыкнут к этой гравитации.

Мать кинула на матрац свежую простынь и тонкое одеяло. В обе стороны вместо подушек кинула старые пальто, скрученные в рулон, вместо подушек.

— Спокойной ночи, ребята. — Пожелала она нам.

— Спасибо. Спокойной ночи, мам. — Поблагодарил я ее.

— Спокойной ночи, мама. — Неожиданно произнесла Айрис.

Ее решение, назвать мою мать мамой смутило не только мою родительницу, но и меня. Прежде, мы никогда не обсуждали эту тему. Но, похоже, мать восприняла поступок Айрис положительно. Подошла к ней и похлопала по пояснице, затем легонько прижала к себе.

— Спокойной ночи, дочка.

Я впервые увидел, как краска ярким румянцем заиграла на щеках Айрис. Она была смущена и растрогана. Думаю, подобные проявления родительской любви были ей незнакомы. Мы легли Валетом, как и советовал отец. Я обнял ноги Айрис и уснул.

Ночь пролетела незаметно. Утро началось в переклички петухов, пытающихся перекукарекать друг друга. Затем начали мычать коровы под окном, выгоняемые в стадо. Проехал трактор, от которого зазвенела посуда на полках. Сон перебился окончательно. Я тихо поднялся и вышел на двор. Мать шла с ведром, полным парного молока в летнюю кухню.

— Гордей, идем со мной, поможешь. — Попросила она.

Я пошел за матерью.

— Собери сепаратор. — Она кивнула на сохнущие на полотенце запчасти. — Помнишь еще как?

— Руки должны помнить.

Я начал собирать его и собрал.

— Готово. — Радостно кивнул на устройство, разделяющее молоко по фракциям.

— Молодец. — Она проверила температуру подогревающегося молока пальцем, сняла ведро и стала наливать в чашу сепаратора. — Гордей, прекращайте уже куролесить.

— Ты о чем это, мам? — Прикинулся я.

— Почему ты пропал, ничего не сказав нам с отцом? Разве так делают? Я понимаю, любовь, она иностранка и вам захотелось уехать за границу, но нас можно было поставить в известность. Твой телефон не отвечал.

— Прости. — Я обнял мать за плечи. — Если бы мог вас предупредить, я бы так и сделал.

— Это все из-за той истории?

— Да. — Соврал я, чтобы не плодить вранья еще больше. — Но теперь все в прошлом. Мы будем жить с Айрис в городе, возможно, растить детей и приезжать с ними в гости.

— Что значит, возможно? — матери не понравилась такая формулировка.

— Мне кажется, она беременна, только срок очень маленький.

— Дай бог, будет ребенок, и сами начнете думать, как взрослые.

— Надеюсь. — Я добродушно усмехнулся. — Как она тебе?

— Красивая, добрая, правда, такое чувство, будто воспитывалась она в детдоме, что-то сиротское есть в ее поведении.

— Нет, точно не в детдоме. Я видел ее мать, но она типа подружка ее, а не мать. Отца нет.