Я стираю свою тень - 3

— Сто двадцать? Вот это мы промахнулись, — удивился я.

— По космическим меркам ерунда, — успокоил меня Трой. — В пределах погрешности.

До трассы мы дошли пешком. А там поймали едущую в город «буханку» с двумя рыбаками. Непередаваемое амбре из запаха рыбы и тяжелого перегара оставило у моих друзей неизгладимое первое впечатление о земном транспорте. Выбрались мы из него с огромным облегчением у указателя моей деревни.

— Воняло, — произнес вслед машине Апанасий.

— Это был запах свободы и романтики в представлении взрослого мужчины, — пояснил я.

— Наверное, я еще не дорос до этого понятия, — произнес Трой.

Мы прошли через лесополосу, отделяющую деревню от трассы. На улице вечерело. К деревне в облаке пыли подгоняли стадо. Над всей округой стояло непрерывное мычание и редкие щелкающие удары пастушьего кнута, удерживающего строй стада.

— Кто это? — вылупив глаза на коров, спросил Апанасий.

— Коровы. Крупный рогатый скот, — ответил я. — Источник молока и мяса.

— Они такие… большие? — удивился он. — Я думал, домашние животные размером с собаку.

Как раз мимо нас пробежала пастушья овчарка, завернув в стадо норовистую первотелку, пытающуюся сбежать с чужим быком. Наши друзья из космоса смотрели на происходящее, привычное для меня действо, с видом верующих, узревших библейское чудо. Вслед за овчаркой проскакал на лошади пастух, обдав нас запахом конского пота. Он коротко кивнул, узнав меня. Я махнул ему рукой.

Апанасий стоял, бледный, как смерть.

— Что с тобой? — испугался я за его состояние.

— Когда он побежал на меня, я подумал всё, конец, растопчет и съест.

Я рассмеялся во весь голос.

— Это же лошадь, она ест только траву, как и коровы.

— А выглядит так, как будто питается Апанасиями на ужин, — поддержал товарища Трой. — Неслабое такое получилось знакомство с твоей станцией.

— Деревней, — поправил я. — Но станция у нас тоже есть. Если родители приветят нас, завтра оттуда поедем в город. Ну, надо идти к ним. — Я почувствовал волнение, предполагая, что мое исчезновение могло сильно напугать их.

Мы прошли задами, мимо навозных куч и сложенного в большие ометы свежего сена. Я знал, что мои родители теперь не дома, а в сарае. Мать собирается доить коров, а отец подсыпает им в ясли дробленку. Я оказался прав. Отец стоял у деревянного забора, отгонял от себя мух и смотрел, как мать доит корову на летней карде. Он бросил в нашу сторону короткий взгляд, отвернулся, а потом, видимо осознав, что в толпе есть я, повернулся снова.

— Гордей. Мать, смотри, твой сынок-раздолбай приехал, — произнес он негромко, но я понял, что он сказал по губам.

Мать поднялась и посмотрела на меня.

— Ребята, вы подождите здесь, а ты, Айрис, идем со мной, типа знакомиться, — я взял ее за руку.

Айрис выдохнула и пошла.

— Привет, родители, — стараясь выглядеть так, будто ничего не произошло, поздоровался я. — Папа, мама, — указал я Айрис на своих родителей. — А это моя девушка, про которую я вам рассказывал. Ее зовут Айрис.

Моя мама разволновалась, а отец, напротив, смотрел и не шевелился, будто окаменел.

— Очень приятно, — произнесла Айрис и протянула отцу руку.

Тот, конечно, не знал, что делать с руками подруг сына, просто потряс ее за пальчики.

— Коль, ну что ты стоишь, проводи их в дом, я сейчас управлюсь и приду, — мать принялась тереть руки о видавший виды передник.

— Мам, пап, с нами друзья, — я кивнул в сторону компании. — Можно им тоже.

— Конечно, сынок, зови, — инициативу знакомства взяла в свои руки мать, как я и думал.

Отец, менее коммуникативный, стоял и смотрел на нас. Я махнул нашей компании, вокруг которой стали собираться соседские куры, чтобы они подходили. А когда дошло дело до знакомства, я вспомнил, что у них странные для нашего уха имена и они ни черта не говорят по-русски.

— Они канадцы, — соврал я. — По-нашему ни бум-бум.

— Только по-канадски, — удивилась мать.

— Нет такого языка, — буркнул отец. — Какого они тут забыли?

— Пап, это наши друзья. Попытайся хотя бы выглядеть дружелюбнее. Запоминайте, это Трой, это его девушка Киана. Это Апанасий и его подруга Камила, — названные мною друзья по очереди протягивали отцу руку. Тот пожимал каждую.

— Апанасий? — переспросил он.

— Да, а что, распространенное в Канаде имя.

— Ясно. Значит, так, иностранцы, тубзик у нас на улице, вот он, дверь держится рукой. Туалетной бумагой пользуйтесь, только убедившись, что на ней не сидят осы или пауки. Переводи, сынок.

— Не буду, пап. Сами разберутся. Проводи нас в дом. Мы уже много часов ничего не ели.

— Коль, ты слышал, ребята голодные, — поторопила мать отца. — Идите, а я вам сейчас парного молока принесу, а потом сепарировать поставлю и сливок к чаю.

— Ладно, мам, — я приобнял ее, пахнущую парным молоком.

Мы прошли во двор через сарай. Нам пришлось пригибаться, чтобы не расшибить головы о низкие дверные проемы. В сарае стояла духота и шум от жужжащих мух, которые мгновенно напали на нас, целясь в рот и глаза.

— Гордей, я такое себе даже представить не мог, — поделился Трой. — Это так необычно. Столько животных.

— Что он там лопочет? — поинтересовался отец.