Я стираю свою тень

— Ты можешь жить в этой комнате, пока не найдешь себе что-нибудь лучше, — скромно указал я в сторону спальни хозяев.

— Это намек, чтобы я скорее нашла себе другое жилье? — Айрис поднялась с дивана и направилась в спальню.

— Нет, нет, я не то имел в виду. Вдруг тебе здесь не понравится. Я же не знаю, к какому уровню комфорта ты привыкла, — я слегка испугался, что Айрис на самом деле решит в скором времени съехать.

Гостья вошла в спальню и пришла в восторг от размеров кровати.

— Ничего себе взлетная полоса! У нас на станции из-за экономии места все кровати такого размера, что можно спать только на одном боку. А здесь вся моя семья уляжется. Ты будешь спать со мной? — спросила она, правда не той интонацией, которой обычно спрашивают такие вещи.

— Я? — я растерялся. — А, эм, если ты не против…

— Если ты не против, то я буду против. Не обидишься?

— Нет, конечно, не обижусь, — я соврал, потому что за короткое мгновение успел пережить восторг от мысли, что буду спать с такой красоткой. — У меня своя спальня, я уже привык к ней.

— Отлично! — Айрис подпрыгнула и грохнулась спиной на кровать, заливаясь смехом. — Здорово! Когда вернусь домой, мне никто не поверит, что на Земле спят на таких кроватях. Да-а-а, удобства, которые мы потеряли, — она подпрыгнула несколько раз на кровати, раскачивая пружины тазом, отчего заправленная постель потеряла первозданный вид. — Уфф, — выдохнула гостья довольно, — отпустило, и жрать захотелось. Есть чего?

Айрис посмотрела на меня, как на официанта, который обязан был прислуживать ей по первому велению.

— Яйца были в холодильнике. Могу яичницу приготовить.

— Яйца? Настоящие? — Айрис соскочила с кровати. — Покажи.

Мне пришлось проводить ее на кухню и продемонстрировать пустое нутро холодильника, в котором лежали три яйца, недопитая бутылка кефира и половинка дарницкого хлеба.

— Вот, — я протянул ей одно яичко, — куриное яйцо, настоящее.

Айрис осторожно взяла его в руки, будто это было яйцо Фаберже. Она и смотрела на него, как на историческую драгоценность.

— С ума сойти. Настоящее яйцо, которое можно съесть.

— А что такого? У вас что, на станции запрещено держать кур?

— У нас вся еда синтезированная и сбалансированная. Однажды я попробовала настоящее человеческое мясо и поняла, какая искусственная еда мерзкая.

— Ты ела человечину?

— Да, один парень решил пожертвовать свою руку ради эксперимента. Как еще понять, какой вкус у натуральных продуктов? А ему потом вырастили новую руку, так что он ничего не потерял.

— Какая гадость, — меня передернуло.

— Тебе так кажется, пока ты не попробовал синтезированную пищу.

— Надеюсь, ты после этого не питаешь интерес к людям в гастрономическом смысле?

— Признаться, иногда питаю, когда вижу сочную ляшечку. Но если тебе за себя страшно, то ты не в моем гастрономическом вкусе, слишком суховат.

— Спасибо. Так ты будешь яичницу?

— Буду, — Айрис вытерла губы, словно по ним уже бежала слюна.

Пока я готовил, она мне мешала, нетерпеливо топталась за спиной, заглядывая в сковородку через плечо, громко вдыхая запах готовящегося блюда. Я положил ей в тарелку два яйца, себе одно. Нарезал хлеб и подал обед. Айрис долго водила носом над тарелкой, словно совершала таинственный ритуал, прежде чем приступить к поеданию. Затем она отрезала краешек белка и попробовала его на вкус. Она смаковала еду, издавая неприличные вздохи, раззадоривая мое воображение.

— Ты повар от бога, — сделала она мне комплимент. — Поэтому я поживу у тебя тут.

— Живи, я не против, — поспешно согласился я.

Насладившись эстетикой, она мгновенно съела оба яйца вместе с хлебом. По ее глазам я понял, что ей не хватило.

— Еще будет чай, — предупредил я.

— С чем?

— С сахаром.

Айрис загрустила, но ничего не сказала. Знала бы она, что на моей карточке осталось две тысячи рублей, а до зарплаты еще оставалось десять дней. Для меня одного с расходом в двести рублей в день этой суммы хватало как раз. А вся заначка, которую я смог скопить, жестко ограничивая себя во всем, лежала теперь в цветастых пакетах из модного бутика.

— Зря, наверное, я сказала, что ты неаппетитный. Очень даже ничего, — она сочно сглотнула слюну и рассмеялась, увидев мое напряжение. — Расслабься, я тебя не съем.

— Спасибо, — я глупо хихикнул и кинулся к засвистевшему чайнику.

Признаться, я и сам не чувствовал себя сытым после одного яйца. Чтобы немного утолить голод, отрезал от булки хлеба два кусочка и подал с чаем, будто всегда так делал. Айрис ничего не заметила. Она повторила за мной все движения. Видно было, что насыпать сахар ложечкой в чай у них не принято.

После легкой трапезы возник вопрос, что делать дальше. Я включил телевизор и показал гостье, как им пользоваться. Айрис пришла в восторг от телевидения, способного расширить ее представление о том, какая она — родина предков — на самом деле.

— Ты не слишком-то верь всему, что там говорят и показывают, — предупредил я ее. — В наше время любят забивать мозги всякой ерундой.