Я стираю свою тень

— Ладно, не будем портить прекрасный вечер мудаковатыми типами. Хочу, чтобы ты рассказал мне, что мне нужно, чтобы начать работать и зарабатывать деньги. Не хочу, чтобы ты нуждался в них из-за меня. Роль нахлебницы мне неприятна. Я привыкла всё делать сама, — Айрис заглянула мне в глаза, чтобы узнать реакцию.

— Для официального трудоустройства тебе нужен паспорт. Такая книжка, которая дает тебе право считаться гражданином государства и пользоваться всеми предоставляемыми законным способом услугами и благами, — мне стало немного ревностно от мысли, что Айрис, обретя самостоятельность, быстро забудет про меня.

— А если неофициально?

— Тогда тебе просто надо что-то уметь. Обычно у нас неофициально берут на самую неквалифицированную низкооплачиваемую работу, уборщицей какой-нибудь. По правде говоря, не вижу тебя ею. Да и не возьмут тебя, подумают, что подвох какой-то.

— Почему? — удивилась Айрис.

— Для уборщицы ты выглядишь слишком благополучно.

— А грузчиком я могу работать? — неожиданно спросила она меня.

Я удивленно посмотрел на неё.

— Ну, с учетом твоих физических возможностей грузчик из тебя получился бы отменный. А с чего это пришло тебе на ум?

— Увидела неподалеку от твоей работы объявление на одном доме, что требуется грузчик, оплата каждый день после смены.

— Да брось ты, какой из тебя грузчик? Ты красивая девушка, и работа у тебя должна быть соответствующая. Хотя бы в парфюмерном магазине продавцом-консультантом. Давай пока не будем пороть горячку. Ты на Земле одни сутки, а уже рвешься в бой. Надо как следует все обдумать, не спеша, — я любил все делать не торопясь. Видимо, от природы мне было дано относиться к происходящему с буддистской созерцательной медлительностью.

Айрис замолчала. Её заинтересовали птицы, восседающие на памятнике поэту. Мне вдруг стало интересно, а существовала ли какая-нибудь живность, помимо людей, на станции. Я спросил Айрис об этом.

— Конечно. Станция — это не кусок железного барака, летающий по орбите над какой-нибудь планетой. Это целый мир, который в некоторых своих местах выглядит как часть планеты. У нас есть реки и озера, птицы и животные, идут дожди, гремят грозы, где-то валит снег и дуют ветра, закаты и рассветы. Правда, там не живут люди, только посещают для получения положительных эмоций. Мы живем в таких многоуровневых модулях, в которых есть клумбы с цветами, декоративные деревья, пруды с рыбой и тараканы. Эти твари повсюду.

— А время у вас аналогично земному?

— Да, мы живем по тем же часам, что и вы. Считается, что это наилучший вариант для наших организмов, настроенных к нему генетически. Правда, чтобы станция не погружалась в сон одновременно, половина модулей живет по дневному времени, а половина по ночному.

— Интересно. Люди, наверное, из разных модулей не контачат между собой?

— Контактируют, — поправила меня Айрис. — Это не проблема. Всегда есть несколько часов перед сном, чтобы пообщаться с темными.

— С кем? — не понял я.

— А, у нас есть такое сленговое наименование, обозначающее дневных «светлыми», а ночных «темными». Я светлая, — Айрис собрала хвост в пучок и потрясла им передо мной.

— Вижу я, на чьей стороне силы ты, — передразнил я одного великого джедая.

Айрис, конечно же, не была знакома с вселенной «Звездных войн», и потому не смогла оценить мою шутку. Я решил, если она задержится у меня, познакомить ее с этим произведением. Интересно было знать ее мнение насчет фантазии земных киноделов.

Мы вышли на площадь, огороженную красивым гранитным забором с резными балясинами. Слева, напротив краеведческого музея, у цветастых палаток толпился народ.

— А чего они там собрались? — поинтересовалась Айрис.

— Да там опять, наверное, какие-нибудь забавы, пиво, квас, аттракционы, — мне они уже были не по карману. — У меня на них денег нет, — предупредил я честно, хотя и не по-мужски.

— А мы ничего покупать не будем, только посмотрим.

Айрис схватила меня за запястье железной хваткой и потянула в сторону палаток. Чтобы не выглядеть смешным, мне пришлось бежать за ней. Народ праздно шатался мимо палаток со всякой ерундой: фермерскими сладостями на меду, соленьями и вареньями, колбасами и копченостями. Продавали их дебелые тетки в русской народной одежде, пытающиеся выглядеть задорными торговками. Атмосфера этого праздника мне точно была не по душе. Как-то слишком фальшиво это выглядело.

Однако моей спутнице нравилось абсолютно всё. Ее глаза горели, а ноздри ходили, как у собаки, обученной искать наркотики. Я видел, как она вожделенно смотрит на коричнево-рыжие горы копченого мяса, перевязанные пенькой. На аппараты, разливающие золотистую медовуху, источающую вокруг себя аромат хмельного меда. На сладости из орехов и подсолнечных семян, с которых тягуче стекал золотистый мед.

Айрис пару раз бросила на мое непроницаемо холодное лицо вопросительный взгляд, но я был непреклонен. Платить за эти удовольствия у меня было нечем.

— Ты ведешься на рекламу, как ребенок, — шепнул я ей на ухо. — Здесь специально все выкладывают так, чтобы ты захотела это купить.

— Эм-м-м, — Айрис нахмурилась и надула губы.