Я стираю свою тень

Перекусив наскоро, мы приступили к уборке. Во время нее нашелся погреб. В полу первого этажа имелась крышка, визуально сделанная заодно с полом. Я поддел ее ложкой и приоткрыл. Из погреба пахло сыростью. Свет здесь не был проведен, и мы осветили его свечкой, которых имелось в изобилии. В погребе стояли несколько банок с консервацией с почти проржавевшими крышками. Запасам этим, судя по состоянию, был не один год. После осмотра я признал большую часть пригодной для еды.

Затем я нашел два пустых газовых баллона в пристроенном к дому с обратной стороны сарайчике. На каждом имелась наклейка службы доставки заправленных баллонов. Проблема с готовкой на долгое время отпадала. Еще в сарае лежала куча садового инструмента, от совочков и грабелек до лопат и граблей. Огородник из меня был такой себе, а из Айрис, наверное, совсем никакой. Что делать с землей на даче, я не знал.

Водопровод еще не работал. Всю воду, которую можно было использовать не для питья, мы собрали по кадкам и бочкам, имеющимся в огороде. Перемыли полы, окна, вытерли пыль со всего. Я упал без сил на закате дня. Мне уже было все равно, в каких условиях спать, лишь бы скорее оказаться в кровати. Мы поужинали баклажанной икрой из припасов хозяйки, колбасой и сыром из своих. Запили водой из бутылки и отправились на второй этаж на ночевку. Спать легли в одежде.

Айрис перед сном решила посмотреть телевизор. Он неплохо ловил с десяток каналов. Мне было плевать, что он показывает. Я обнял Айрис руками и ногами, согрелся и провалился в глубокий сон. Мне показалось, что первый вдох я сделал, когда в большое окно заглянуло солнце. Тревога и плохое настроение остались во вчера. Расставшись с прошлым, вещами и местами, с которыми себя ассоциировал, я стал свободнее, я стал другим. Вот так бегство неожиданно для меня самого открыло иные грани личности. Теперь я лучше понимал Айрис.

— С добрым утром, — произнесла она, не открывая глаз.

— С первым утром, — ответил я ей.

Глава 16

Первым делом на следующий день мы отправились в город, чтобы прикупить себе телефоны и кое-что по хозяйству. Решив, что электричкой перемещаться опаснее из-за линейной полиции и множества камер на городском вокзале, поехали автостопом. Нас подобрал ведомственный «ПАЗик», водитель которого ехал на работу. От денег он не отказался, хотя и хвалил себя всю дорогу за миролюбивый нрав и прирожденный альтруизм.

Водитель высадил нас чуть ли не на самой окраине города. Мы с Айрис немного прогулялись, рассматривая красоты свежевыстроенного спального района. Во дворах нависших над головой многоэтажек звук разносился как в колодцах, многократно повторяясь эхом. Рядом с построенными домами возводились новые, а шум работающей техники наполнял пространство непередаваемой какофонией стуков, скрипов, свистов и рычания.

— Как же тут люди живут? — удивилась Айрис, недовольно прижимая ладонями уши.

— Это ты еще в новой квартире не жила и не слышала впивающегося в стены перфоратора. Тебе повезло, что у нас был старый дом, и ремонт там делался редко. Ничего, лет пять потерпят, потом будет легче.

— Дети, выросшие в таких условиях, будут немного того, — она потрясла головой в такт звукам отбойного молотка.

— Не переживай, это будет поколение детей, засыпающих под звуки перфоратора, а не колыбельной, — успокоил я ее. — Плата за прогресс.

— Это плохо, что за прогресс платят не те, кто его придумал. Мы все жертвы чужих идей, в основе которых лежало неуемное желание осчастливить мир.

— Чем это плохо?

— По мне, так человек должен вначале сделать счастливым самого себя, а потом других научить этому. А то получается все наоборот — недовольный человек пытается осчастливить себя, придумывая способ сделать вначале счастливыми других. А это не работает. Счастье должно распространяться, как и любая зараза, от зараженного человека к здоровому. Надеюсь, ты понял, о чем я?

— Вроде бы. Счастье — это инфекция, передающаяся воздушно-капельным путем, — сформулировал я мысль, как понял сам.

— Именно. Но этого не понимают даже космические цивилизации, пытающиеся познать психологию непостоянного характера звезд. Эээх, — Айрис пнула камешек, валяющийся на тротуаре.

Он подлетел и ударился в машину, которая заорала сиреной сигнализации и заморгала огнями. Айрис на мгновение опешила.

— Валим, — она схватила меня за куртку и потянула в проход между домами.

Мы не остановились, пока не миновали два квартала. Айрис рассмеялась, как ребенок, который напакостил, но остался ненаказанным.

— Никак не привыкну, что у вас тут все личное и охраняется. Столько машин, и все стоят без дела, — она окинула взглядом пространство между домами, заставленное разноцветными личными авто. — Неэффективное использование вещей. Лучше бы они были общественными. Тогда бы их требовалось намного меньше, и они чаще были бы в работе.

— Ты не понимаешь психологию землян. Своя рубашка, как говорят у нас, ближе к телу. То есть…

— Я поняла, можешь не пояснять. Мое — это мое. Чем больше у меня есть вещей, тем я счастливее выгляжу.